— Понял.
— Все, звони. И матери ответь.
— Отвечу, когда она перестанет начинать разговор с криков.
— Она волнуется, — повторяет он в сотый раз за последнее время. — Все, не будем ругаться. Пока, сын.
В очередной раз ощутив внутреннее тепло от этого простого слова, я сбрасываю. С биологическим папочкой не повезло, с мамой мне не всегда бывает просто, но именно с отчимом отношения всегда складывались идеально. Наверное, мы были очень нужны друг другу, и судьба сподобилась на такой подарок.
Запарковавшись там, где раньше стояли проклятые жигули, я отлавливаю у подъезда какую-то женщину. Она с пристрастием интересуется, к кому я приехал, а я решаю, что это отличная возможность для меня.
Судя по тому, что женщина представляется старшей по подъезду, наделяя это определение важностью вселенского масштаба, я понимаю, что это именно она звонила тогда Нике. Значит, Добронравова ее терпеть не может, но дверь ей скорее всего откроет.
Поэтому я и говорю:
— А пойдемте со мной.
— Зачем? — интересуется с подозрением.
— Идемте-идемте. Вместе узнаем, как у Вероники дела.
Глаза ее загораются таким любопытством, что меня даже немного слепит. В глубине души посмеиваясь, я сохраняю полную серьезность.
Старшая по подъезду заливается соловьем:
— Надо же какое горе! Кто мог представить! Нет, — здесь она понижает голос, — если бы кто-то спросил меня, то я-то знала, в каком состоянии мать у этих бедняжек… Но всем же все равно! А я всегда повторяю, что соседское неравнодушие — это самое важное.
— Да что вы говорите?
— А как еще? Мне вот, представляете, даже сын нашел все видео с аварии! В интернете все теперь есть. Так там один парень их всех и вытащил!
Остановив на мне пристальный взгляд, женщина крайне медленно подгружается, но, кажется, начинает узнавать. Хотя все видосы с места происшествия классным качеством не отличаются.
— Ага, ага, — киваю воодушевленно. — Очень интересно! Вы извините, я на секунду, мне звонят.
Демонстрирую свой молчащий телефон и, нажав на кнопку звонка в квартиру Ники, я скрываюсь за поворотом.
— Звонят? — переспрашивает старшая по подъезду растерянно.
Притаившись за стеной, выкрашенной в отвратительный зеленый цвет, который, наверное, призван внушать спокойствие, я слушаю, как яростно проворачивается замок в двери.
— Ольга Павловна! — рычит Добронравова. — Хватит ходить! Хватит звонить! Сына вашего еще раз…
Я делаю шаг вперед, и она тут же концентрируется взглядом на мне. Замолкает резко, хватает ртом воздух.
А я отстраняю в сторону женщину и для верности фиксирую дверь ногой.
Говорю:
— Привет.
— Привет, — выдавливает Ника с трудом.
— Ольга Павловна, благодарю, — оборачиваюсь через плечо с улыбкой. — Смотрите, жива-здорова, но, кажется, не в настроении. Вы тогда в другой раз поболтаете, да?
И, втолкнув Добронравову в квартиру, шагаю следом и закрываю за собой.
— Леш, я…
— Отвечать на звонки разучилась? Там одна кнопка.
— Я же написала, что сейчас… не лучшее время.
Ника стоит передо мной в домашних шортах и майке, в руках мокрая тряпка. Кинув взгляд за ее спину, вижу несколько мусорных мешков и ведро с водой.
— Почему? Занята уборкой?
— Да! Погодин, я не знаю, как тебе объяснить, что мне сейчас не до отношений! Я вообще… очень плохой кандидат на роль девушки.
— Даже звучит тупо, — сообщаю, выгнув бровь.
— Ты чуть не умер!
У меня из груди, как на зло, в эту же секунду начинает рваться лающий грудной кашель. Добронравова испуганно замирает, глядя на меня круглыми глазами.
Потом, словно отмирая, начинает суетиться.
Спрашивает:
— Воды? Подожди, я сейчас.
Направляется на кухню, а я беззастенчиво этим пользуюсь и скидываю кроссы, чтобы пройти за ней. Судя по тому, что на столешницах стопками стоит чистая посуда, здесь тоже ведется какая-то бурная деятельность.
Развернувшись, натыкается на меня и обливает мою толстовку из стакана.
— Черт… Прости. Я же говорила.
Глаза Ники стремительно наполняются слезами, и она шмыгает носом.
Я забираю у нее из рук воду, делаю несколько глотков. Затем снимаю с себя худи и вешаю на спинку стула. А потом, ломая хрупкое сопротивление, аккуратно обнимаю Добронравову и бережно прижимаю к себе.
Говорю:
— Мне других «кандидатов» для отношений не нужно, Ника.
Она отстраняется и вытирает глаза тыльной стороной ладони.
Поднимает руку в воздух и принимается загибать пальцы:
— Моя мать в коме. Мой брат завтра отправится в ресурсный центр, а оттуда, возможно, в детский дом. Мне нужно привести в порядок квартиру, собрать хренову гору документов, чтобы попытаться оформить опеку. Не говоря уже о том, чтобы работать, учиться и придумать, как жить дальше.