Я обхватываю ее запястье, разгибаю все пальцы обратно и глажу ее влажную ладонь.
Говорю:
— Твой брат никуда не поедет. Ты бы это знала, если бы отвечала на мои звонки. Моему отцу обещали, что Никиту вернут домой, пока ты собираешь документы. Нас ждет юрист, которая расскажет, что нужно сделать, чтобы все прошло гладко.
Она трясет головой, снова вытирает слезы, сбегающие по щекам.
Произносит с нажимом:
— Я только прошла испытательный срок, у меня доход мизерный! Долг по кредитке! В школе, наверняка, такую характеристику на нашу семью выкатят… мне его не отдадут!
— Мы все решим.
— Леш… — выдыхает, глядя мне в глаза. — Я не хочу, чтобы ты меня спасал. У тебя своя жизнь, которая только начала налаживаться.
— Я тебя не спасаю. Я помогаю. Научись, блин, принимать помощь!
Последнее выдаю чересчур эмоционально, и Ника наконец выдергивает свою руку из моего захвата. Прижав ее к груди, смотрит на меня молча.
Я тяжело вздыхаю и тру ладонью шею.
Потом произношу, тщательно подбирая слова:
— Ника… У меня действительно есть своя жизнь. А у тебя — своя. Но мы все еще можем быть вместе и помогать друг другу проходить сложные моменты. Вместе. Скажи… ты винишь меня?
— Что?
— Винишь за то, что не вытащил вашу маму раньше?
Качнувшись вперед, неожиданно бьет меня кулачком в грудь. Снова закашлявшись, я потираю это место и прикладываюсь к стакану с водой.
— Господи, нет!
Приложив пальцы к вискам, начинает кружить по кухне. У меня появляется ощущение, что, не стой я на пороге, она убежала бы из квартиры к чертям.
Останавливаясь, нацеливает на меня горящий взгляд.
Восклицает:
— Как тебе только в голову это пришло?!
— Ты не отвечала.
— Леша… Боже… Я не хочу для тебя проблем, понятно?! Мне и так сказали, что у тебя будут брать показания!
— Сегодня взяли. Это, кстати, не больно.
Вытирая мокрый нос, Ника убирает от лица выбившиеся из хвоста пряди. Глубоко и тяжело вздыхает, накрывает губы пальцами, будто боится сказать лишнего.
— Я люблю тебя. И хочу помочь. Ты не можешь отказаться, Ника, для тебя это слишком важно. И не можешь бросить меня, это несправедливо.
Она молчит, а я позволяю себе надавить, специально делаю это так же, как тогда в машине.
Говорю:
— Давай, девочка, соображай.
Добронравова вскидывает на меня покрасневший и болезненный взгляд. Помнит. Как бы ей ни хотелось обратного, это нас навсегда связало.
И я повторяю:
— Я люблю тебя. И ты меня тоже.
Ника убирает руку ото рта, медлит. Потом кивает и подтверждает шепотом:
— И я тебя тоже.
Глава 54
Ника
Этот шаг, который мне остается до Леши — одна из самых сложных и непреодолимых дистанций в моей жизни. Понимаю, что если сделаю его, то это будет значить больше, чем если бы мы сходили в ЗАГС и расписались прямо сейчас. Как будто бы признаю его, соглашусь принять не только помощь, но и все, что он сможет и захочет мне дать, включая его авторитет и силу. Взамен мне нужно будет отдать не меньше. Это сделка с дьяволом. И Погодин только подтверждает эту шальную мысль, когда смотрит на меня потемневшими глазами. Ничего больше не делает, стоит, не шелохнувшись. Только коротко сжимает челюсти, запуская движение желваков.
Я спрашиваю:
— Ты будешь… осторожен с моей душой?
Вопрос откровенно странный, но Погодин, вскинув подбородок чуть выше, сразу понимает, о чем я. Наверное, именно это и убеждает меня в том, что нам нужно быть вместе.
— Буду. Подписывай, — отвечает безапелляционно.
И я делаю этот шаг. Обхватив за талию, прижимаюсь к его твердой груди. Леша обнимает меня, кладет подбородок мне на макушку, баюкает как будто в своих руках. Я испытываю такое колоссальное облегчение, за которое мне даже на мгновение становится стыдно. Брат в больнице и одной ногой в детском доме, мать в коме, а я обнимаюсь с парнем и чувствую себя… как минимум хорошо.
— Мы со всем справимся, — произносит Леша твердо, будто знает, о чем я думаю.
Киваю несколько раз, веду щекой по его футболке, сама жадно вдыхаю его запах. Немного хлорки, немного горьковатого парфюма и очень, очень много Погодина. У меня на глазах снова выступают слезы, и я прижимаюсь к нему еще сильнее.
Какая я дура. Как можно было допустить мысль, что Леша позволит мне так позорно сбежать? Дело не в том, что он держит, или что мы теперь навсегда вместе. Просто если мы когда-то расстанемся, на то будут действительно серьезные причины. А не то, что мне стыдно и страшно.