— Никого.
— Хорошо. — Он берет большой мусорный мешок и начинает складывать туда старые пластиковые контейнеры для еды, которые я отложила. — То есть в целом, конечно, приятного мало, но в контексте ситуации неплохо. Ты уже думала, хочешь усыновлять Ника или брать под опеку?
— Я… — пытаюсь сосредоточиться. — Я пока не знаю. А что лучше?
— Насколько я понял, второе. Есть нюансы, можем договориться на завтра, юрист все тебе расскажет. И поможет с доками.
— Я тебя люблю, Леш, — вырывается у меня внезапно.
Он поднимает на меня взгляд и улыбается. Странно думать, что когда-то эта улыбка казалась мне слишком простой для его красивого лица. Сейчас не могу придумать ничего лучше этого движения губ.
Погодин подмигивает и сообщает самодовольно:
— Я знаю, куколка. Давай разберемся здесь, а вечером мне еще надо будет отъехать за проклятым Толиком.
— Толиком?
— Да. Анатолий, помнишь такого? Невоспитанная псина.
— Не называй его так! — возмущаюсь автоматически.
Леша усмехается:
— Забыл, что вы друзья. Ты поразительно быстро находишь общий язык с хамоватыми животными.
— Угу, поэтому у меня получилось приручить тебя, — поддразниваю ласково.
Мы смеемся вместе, и я думаю, что очень давно этого не делала. По ощущениям: лет двести. И почти поверила в то, что уже ничто в этой жизни не сможет меня развеселить. Иногда очень приятно ошибаться.
— Ника… — окликает он меня тихо и серьезно.
Я понимаю, конечно, о чем хочет спросить, поэтому сразу отрицательно качаю головой:
— Не надо. Про нее мы не будем говорить, пока в этом не возникнет необходимости. Сейчас главное: это Никита.
Погодин молча кивает, продолжая складывать в мешок старье, которое я долго не решалась выкинуть. Оплавившаяся кулинарная лопатка, подтекающая кастрюля, допотопная сковородка. Хороший момент, чтобы избавиться от балласта и навести порядок не только в квартире, но и в собственной жизни.
Помедлив, я откашливаюсь и произношу, трусливо отводя взгляд в сторону:
— Прости меня. Я должна была рассказать.
— Я понимаю, почему ты этого не сделала.
— И все же…
— Ты не виновата.
— В чем-то все равно виновата.
Леша оставляет мусорный мешок и подходит ко мне, чтобы обнять.
Говорит тихо:
— Мы все в чем-то виноваты, Ника. По-настоящему важно то, как мы исправляем собственные косяки. Мы уже пробежали сколько могли, теперь будем бежать столько, сколько нужно. А потом все обязательно наладится, и мы сможем отдохнуть.
Глава 55
Когда Леша собирается ехать за собакой, я прошусь вместе с ним. Мы много часов разбирали вещи в квартире, и мне хочется выдохнуть. Наверх, правда, я подниматься не собираюсь, сил на общение с Полиной у меня пока нет.
Я говорю:
— Подышу пока, ладно?
— Деда пойдешь проверять? — догадывается сразу Погодин.
— Может быть. Почему он так тебя разозлил в прошлый раз? Из-за Яны?
Мне не нравится упоминать ее имя, но, кажется, мы с Лешей стали так честны друг перед другом, что нет смысла стесняться или что-то замалчивать.
— Да, — пожимает плечами, так же с лету подкидываясь на эту откровенность, — видимо, сработал рефлекс. Я был несправедлив.
— У меня минут десять? — уточняю.
— Вроде того. Ты ведь… не сбежишь?
Улыбнувшись, я ощущаю, как слезы вот-вот покроют стеклом мои глаза, и просто мотаю головой.
Потом выдавливаю:
— Нет. У меня неподходящий лук для ролевых игр, — раскрываю руки, демонстрируя свой спортивный костюм под пуховиком.
Погодин ловит меня за талию, чтобы подтянуть вплотную к себе и тихо сообщить:
— Честно говоря, любой твой лук подходит для ролевых игр. — Крепко целует в губы и отпускает. — Встретимся у машины. Ориентируйся на крики, скорее всего я буду материть Анатолия.
Леша заходит в подъезд, а я, проводив взглядом его спину, направляюсь в обратную сторону. Прежде чем завернуть за угол, медлю. Сейчас поздний вечер, и есть вероятность, что дед Вася уже спит. Однако ветер доносит до меня отголоски сигаретного дыма, и я расцениваю это как знак. Огибаю дом и подхожу к нужному окну.
Несмотря на холод, на улицу торчит и седая голова, и плечи, и обе руки, одна из которых держит сигарету.
— О! — выдает он с радостным удивлением. — Богиня победы!
— Здравствуйте.
— Давно тебя не было.
Скользнув взглядом по запястьям, на которых уличный фонарь подсвечивает крупные суставы и пигментные пятна, я смотрю дедушке в глаза.