— Леша, — почти хнычет. — Пожалуйста…
— Обожаю, когда ты просишь, — сообщаю хрипло.
Разворачиваю ее лицом к стене, давлю на поясницу, заставляя прогнуться. Запоминаю эту картинку, как стоит передо мной, опираясь о мокрый кафель. Ничего горячее в жизни не видел.
Когда вхожу, стонем оба, и остается только надеяться, что шум воды заглушает эти звуки. Первые несколько толчков стараюсь быть нежным, но потом срываюсь на быстрый темп. Потерпеть бы хоть немного, но Ника не дает, двигается мне навстречу так же стремительно. Потянувшись, обхватывает мое запястье и кладет руку себе на грудь. Сжимаю несдержанно и ловлю еще один стон. Черт, как же красиво она это делает!
Трахаемся жестко, почти по-животному, так, как нам обоим сейчас надо, с каждым движением выбивая друг из друга лишние мысли, оставляя только голую душу.
Я снова нахожу пальцами то самое чувствительное место и уже через пару секунд детонирую ее оргазм. Убираю руку от груди, чтобы закрыть Добронравовой рот, заглушая хриплые стоны. Но ее спазмы сжимают меня так крепко, что я и сам догоняюсь всего за пару движений.
Выскальзываю из нее в последний момент и утыкаюсь лицом в ее мокрые волосы. Дышу тяжело, чувствую, что и Ника задыхается. В этот момент осознаю, что вода на нас льется прохладная, почти холодная. Но мне так жарко, что от меня, должно быть, пар идет.
— Прости, — бормочу, — у меня не было презерватива с собой. Я не подумал.
Она смеется.
Шепчет сбивчиво:
— Вряд ли это бы нас остановило.
— Все равно… Так нельзя.
Повернувшись, обвивает мою шею руками, обнимает крепко.
Заверяет:
— Больше не будем.
Стоим так, выравнивая дыхание, делимся друг с другом эмоциями на каком-то физиологическом уровне. Мне даже кажется, что я не могу почувствовать, где заканчивается мое тело, и начинается ее.
— Я тебя люблю, — произносит Ника едва слышно. — Я так тебя люблю, Леш.
— А я люблю тебя, — проговариваю ей на ухо. — Не пережестил?
— Шутишь?
— Нет. Уточняю.
Она смотрит на меня с улыбкой. Качает головой, потом все же отвечает:
— Нет. Мне так было нужно. Ты… всегда чувствуешь.
Кивнув, касаюсь ее губ легко.
Говорю:
— Я бы хотел остаться, но, наверное, это не очень хорошая идея?
— Наверное, да, — отзывается Добронравова. — Мы потом придумаем, как…
— Я знаю. Обязательно придумаем.
Она тянется к крану и делает воду теплее. Смеется:
— Не заметила, когда температура изменилась.
— Я бы не заметил, если бы сюда медведь на моноколесе заехал.
Ника фыркает, веселится еще сильнее. Так, как будто у нас в жизни нет вообще никаких проблем, и это отзывается трепетным теплом внутри. Пусть количество таких беспечных минут и сократилось, но они все еще есть, и принадлежат только нам двоим.
Потом их будет больше, я в это отчаянно верю.
Глава 58
Ника
— Как вы? — спрашиваю, остановившись на крыльце больницы.
Бодрый голос Погодина из телефона рапортует:
— Все супер, суп поели, уроки сделали, играем в… Ник, что это?
— Мелон бокс, — отвечает брат на фоне.
— В какую-то хренотень, — переводит Леша со смешком.
— Это не хренотень! Ща ты у меня получишь!
— Э, малой, а ну потише!
— Получай!
С улыбкой вслушиваюсь в игровую, но тем не менее крайне эмоциональную драку. Спустя какое-то время Погодин возвращается ко мне. Запыхавшись, спрашивает со смехом:
— Ты еще тут?
— Да…
— Короче, все в порядке. Ты забрала справку?
— Да. Наталья Стервовна еще впихнула мне характеристику, хотя я не просила.
— Это поможет?
— Не знаю, — отвечаю честно, поежившись.
До Нового года осталось не так уж много, и город занесен снегом. Последние дни нас одолевает какой-то циклон, и сегодня очень ветрено. Я натягиваю на голову капюшон куртки и пытаюсь повернуться так, чтобы не дуло прямо в трубку.
— Ну, что ж… Дают — бери, — сообщает со смешком Леша.
— Твое главное правило?
Судя по звукам в динамике, он в этот момент встает и куда-то отходит, чтобы, понизив голос, сообщить:
— Когда даешь ты, я всегда беру.
Несмотря на циклон под каким-то очередным дурацким именем, мне становится нестерпимо жарко. Расстегиваю ворот куртки и глухо укоряю:
— Погодин!..
Он смеется, и в этот момент я понимаю, что Леша снова это делает. Не просто говорит, что думает, это уже глупо подвергать сомнению. Но дело не только в этом, он старается меня отвлечь и разрядить обстановку, и так вышло, что именно секс — это наше безопасное поле, которое не терпит других тяжелых мыслей.