Пока я фыркаю от смеха, Погодин обхватывает меня руками, укладывает рядом с собой, гладит по голове, целует щеки. От него все еще едва уловимо пахнет хлоркой, но я затягиваюсь его запахом под завязку.
Спрашиваю неуверенно:
— Я не понравилась твоей маме?
— Как ни странно, она назвала тебя хорошей девочкой.
— Правда? — уточняю, нахмурившись. — Там потом было «но»?
Леша смотрит на меня так, как делал это раньше, когда я не могла прочитать его эмоции. Совершенно бесстрастно.
Потом отвечает:
— Нет, не было. Родители от вас в восторге, а папа уже забил себе в календарь поездку в парк аттракционов.
— Неловко, что…
— Ника, — перебивает он, — забудь это слово. Все очень даже ловко. Когда посмотришь на моего отчима, который скупает для Ника все игрушки и бегает с ним по каруселям, поймешь, что это развлечение больше для него, чем для твоего брата.
Я замолкаю ненадолго, глажу Погодина по щеке кончиками пальцев, изучаю черты его лица, наверное, совершенно влюбленным взглядом.
Потом решаюсь спросить:
— Они больше не хотели детей?
— Хотели. Ходили по врачам, даже делали ЭКО несколько раз, но не вышло. Папа всегда говорил, что чужих детей не бывает. Так что наверняка уже запланировал развлечений для Никиты на год вперед. Он хороший человек, плохому не научит, так что не переживай.
— Ник очень легко привязывается к людям, — делюсь в ответ тем, что меня волнует. — Он только что спрашивал меня, не умрешь ли ты.
— Что? Так и спросил?
Я пристраиваю подбородок у Леши на груди, говорю:
— Да. Сначала говорил о мультивселенных и о том, в каких конкретно ты мог бы присутствовать в нашей жизни. Потом уточнил, можешь ли ты умереть.
— Черт, — Погодин прикрывает глаза и хватается пальцами за переносицу. — Это трогательно. И как-то щемяще грустно.
Я чуть склоняю голову, чтобы поцеловать его в грудь через футболку. Потом возвращаюсь в прежнее положение и продолжаю:
— Поэтому я боюсь, что ему может быть больно. Одно дело попрощаться просто с моим парнем, и совсем другое — со всей его семьей.
Леша обнимает меня покрепче и произносит тихо мне в ухо:
— Все будет хорошо. Я тебя люблю. Мы все сможем. Понятно?
— Понятно, — соглашаюсь охотно, прикрыв глаза, впитывая его тепло и уверенность. Потом заверяю горячо: — А я буду рядом. Буду поддерживать и восхищаться, потому что ты потрясающий, и это совсем не сложно. Но если ты захочешь расстаться, то знай, что это абсолютно нормально.
И я вдруг получаю хлесткий удар по ягодице.
— Ай! — возмущаюсь, вскинув голову.
— Еще раз услышу, я тебя так выпорю!
— С ума сошел?
— Ника, я серьезно. Больше ни слова про расставание, или надаю по жопе.
Леша нежно гладит то место, по которому шлепнул, а я чувствую, как улыбка растягивает мои губы.
Спрашиваю:
— Понравилось?
— Есть такое, — он хмыкает. — А тебе?
Передразниваю:
— Есть такое…
— Но для того, чтобы я тебя отшлепал, не обязательно говорить ерунду, — говорит, изогнув бровь. Потом добавляет: — Ты поняла мою мысль?
— Я понятливая.
— Тогда мне невероятно повезло, — тянет Погодин. — Умная, красивая, сексуальная. Понятливая! В достаточной мере распутная… Смешная. Дерзкая.
Он продолжает гладить меня по ягодице, медленно и крайне чувственно.
Продолжает практически шепотом:
— Заботливая. Нежная, ласковая. Делает минет так, что мне башню срывает.
— Леша! — моментально вспыхнув, я бью его кулаком в плечо.
Силу не рассчитываю, и удар выходит, кажется, достаточно ощутимым. Но Погодин смеется и потирает это место.
Говорит со смешком:
— Что? Тебе делать минет можно, а мне говорить о нем нельзя?
Закрываю лицо ладонями и хохочу в них, ощущая, как щеки горят. Выдаю глухо:
— Какой придурок.
Сама вспоминаю то, что мы делали в ауди Погодина пару дней назад. Для меня это был первый опыт, но, кажется, ему понравилось. А мне нравится то, что мы не погрязли в депрессивном болоте стресса и рутины. Мы все еще пара молодых людей, которые только начали встречаться и стараются найти моменты, чтобы этим насладиться. Мы вырываем драгоценные минуты у этой жизни и используем их по полной.
— Ты лучшая, — шепчет Леша, отрывая руки от моего лица. — Перестань стесняться. Мне нравится абсолютно все, что происходит между нами.
Тут же целует меня в губы нежно. Почти без языка, очень целомудренно, но вместе с тем порочно. У меня дыхание сбивается, а тело само собой выгибается навстречу Погодину.
Из последних сил я пытаюсь перевести тему: