Навалившись на подоконник, на меня смотрит дедушка. В одной руке сигареты, взгляд с прищуром, верхнюю губу скрывают такие же пышные, как и его шевелюра, усы.
— Ничего, — отзываюсь обескураженно.
— Поэтому прячешься?
Я сощуриваюсь так же, как и он. Скрещиваю руки на груди и отвечаю уверенно:
— Ничего я не прячусь.
Уже в процессе того, как слова вылетают из моего рта, понимаю, насколько глупо они звучат. Это понимает и незнакомый дед в окне. Разразившись хриплым хохотом, он закашливается, и под финал с усмешкой качает головой.
Говорит:
— Конечно. И не плачешь.
— Я не плакала! — возмущаюсь на этот раз совершенно искренне.
— Но собиралась.
— Я не… — завожу снова, но вовремя себя одергиваю.
Замолкнув, изучаю его испещренное морщинами лицо. Большинство из них свидетельствуют о смехе и улыбках, которые он раздавал, видимо, очень щедро. Продольный залом между бровями говорит о том, что бывал часто озадачен. Уверена почему-то, что не злился.
Уже гораздо более спокойно произношу:
— Ничего страшного не произошло.
— Ага, — выдает как-то по-мальчишески задорно. — А не страшного?
— Да вам-то что?
— Любопытно. — Улыбается, обнажая чуть пожелтевшие, но удивительно здоровые зубы. — Я из этого окошка кино смотрю, не лишай уж просмотра.
Зеркалю его мимику:
— Тогда включите лучше телевизор, я вас вряд ли развлеку. Просто попала в дурацкую ситуацию.
— Ладно, понял, не дурак. А сигареты мне не купишь?
В очередной раз ошалев, смотрю на деда молча. Он снова приводит в движение рисунок морщинок на своем лице, смеясь надо мной.
Уточняет:
— Восемнадцать же есть?
— Есть. А вам?
— Ага. Вчера исполнилось. Сбегай вот в магазин, — он указывает пальцем направление. — А я тебе взамен — ценный жизненный совет.
— А сами чего не сходите?
— Так я и не хожу. Только ползаю, — хмыкает. — По всему дому поручни.
Мне становится неловко. Я оглядываюсь на магазин с надписью «табак» наискосок от меня через дорогу. Насколько плохо будет купить ему сигареты? Это же вредно, вдруг сделаю только хуже?
Заметив мои душевные метания, дед саркастично тянет:
— Посмотри-и-ите какая моралистка! У меня не рак легких, у меня ноги не работают.
Зажав сигарету губами, тянется рукой куда-то назад, а потом возвращает обратно на улицу, демонстрируя купюру.
— Давай, — подбадривает. — Хороший совет дам.
И я наконец сдаюсь под его обескураживающим напором:
— Ладно! Какие вам?
— А ты скажи: для дедушки Васи. Там знают. Вася — это, кстати, я.
Хмыкаю:
— Да я уж догадалась.
Помедлив, забираю у него деньги и воровато оглядываюсь. Меня же не снимают в каком-нибудь шоу?
Всего через пять минут возвращаюсь обратно и протягиваю деду две пачки сигарет и сдачу.
Спрашиваю:
— И часто вы тут курьеров на живца ловите?
— Случается. Ну, спасибо тебе! — выдает радостно и собирается закрыть окно.
Мне становится смешно, но возмущаюсь я вполне правдоподобно:
— Эй, погодите-ка!
— Что?
— А совет? Вы обещали.
— А-а-а… — Дедушка Вася поднимает глаза к небу и надолго задумывается. — Пока у тебя ноги ходят, не расстраивайся попусту.
Он снова хватается за ручку на раме, и я смеюсь.
Замечаю:
— Так себе совет, если честно.
— Ну ладно. Из-за парня расстроилась?
— С чего вы взяли?
— А из-за чего вам в восемнадцать еще переживать. Смотри, в чем цимес. Я тоже расстраивал свою жену, но любил ее… безумно. И на каждую слезинку приносил две улыбки. Поняла?
— Примерно, — киваю со смешком. — Ладно, Василий. До свидания. Спасибо за жизненную мудрость.
— Заглядывай.
По-доброму усмехнувшись, закатываю глаза. Вряд ли я окажусь у этого окна еще раз, но я все же машу странному дедушке рукой и иду на автобусную остановку в уже совершенно другом настроении.
Пока еду в университет, думаю, что в конечном счете важен, конечно, не сам совет. А то, что у тебя есть человек, который готов его дать из любви и заботы. А уж о чем он будет: о ногах или улыбках, черт с ним.
Может, не стоило все же покупать сигареты? Когда приеду кормить кота Полины, может, захватить для дедушки Васи какое-нибудь печенье с чаем? Или яблоки. Не знаю, что-то такое, что не портит здоровье.
Задумавшись, я поворачиваю за угол здания и слышу вопль:
— Стой, собака страшная!
Машинально останавливаюсь, хоть и понимаю, что это адресовано не мне. В первую очередь потому, что вижу, как мне навстречу с развевающимися по воздуху ушами несется Анатолий.