Приподнимаю плечи в неопределенном жесте, изображаю скуку:
— Мы и вполовину не такие интересные, как вы. Живем втроем с мамой, больше у нас никого нет.
— А отец?
— Тоже ушел, — отвечаю уклончиво.
В конце концов он и правда однажды просто ушел. Все остальное я пока решаю оставить при себе. Если так случится, что мы с Лешей сблизимся… тогда, наверное, я расскажу, как все было. Но почему-то мне кажется, что это неподходящая история для первого свидания.
Леша внимательно слушает, кивает, а сам в это время кладет свою руку рядом с моей. Большим пальцем касается косточки на моем запястье, а потом слегка поглаживает.
Как в замедленной съемке я наблюдаю за тем, как мою кожу покрывают мурашки. Предательские, очевидные и совершенно бессовестные.
Поддавшись первому порыву, я дергаюсь, но Погодин подается вперед, мягко обхватывает мой локоть и произносит успокивающе:
— Чшш-ш…
Потом демонстрирует свою руку. Несмотря на то, что она пестрит чернильными рисунками, я вижу все то же самое, что и у себя: мурашки и приподнятые волоски.
— Знаешь, что это называется «пилоэрекция»? — спрашивает с непроницаемым выражением лица.
— Ты дурак?
Леша посмеивается и снова откидывается на спинку дивана, отпуская меня. Говорит:
— Клянусь. Проверь в интернете.
Только чтобы куда-то деть глаза и руки, я тут же хватаюсь за смартфон, и да, будь проклят этот симпатичный тренер, но именно так и называется гусиная кожа.
— Ладно, ты прав.
— Надеюсь, не в последний раз.
Я закатываю глаза:
— И что у мужчин за вечное стремление самоутверждаться в собственной правоте?
— Не знаю. Что-то первобытное?
— Или тупорылое, — выдаю иронично.
Погодин хохочет, уронив голову на грудь. Пользуясь тем, что обстановка становится не такой накаленной, выдыхаю и сцепляю руки в замок перед своим бокалом — подальше от Леши. Еще одну пилоэрекцию я не переживу.
Отсмеявшись, он поднимает на меня глаза:
— Возможно. Но вообще для меня не проблема признать собственную ошибку. Если, разумеется, я ошибусь.
— А этого никогда не случается, — договариваю весело.
— Ника, — произносит с укором. — Я не тупой мужлан. Признаюсь, у меня есть некоторое стремление к доминированию, но… не во всех аспектах отношений.
Я снова чувствую, как теплеют щеки. То ли он мастер двойных смыслов, то ли я вижу только это. Может быть, и то, и другое. Но в тот раз Погодин тоже оказался прав: мне нравится. Почему нет?
Леша тем временем продолжает:
— У меня консервативный взгляд на отношения мужчины и женщины. Может, устаревший. Может, откровенно доисторический. Но папа всегда учил меня быть опорой, защищать, ухаживать. Дверь открывать перед девушкой. Не потому, что она сама не может. А потому что я в такой парадигме воспитан. Кстати, счет тоже я оплачу.
Смутившись, я киваю. Точно не знаю, в какой парадигме воспитана я. Возможно, в этом только предстоит разобраться.
— А ты что думаешь?
— Я… не против, когда передо мной открывают дверь.
Смотрю на Погодина из-под ресниц, он отвечает таким же прямым взглядом, как и всегда. Так странно, никакого физического взаимодействия, а у меня по телу тепло разливается, стремительно разносясь по всем капиллярам, венам и артериям. С единственной целью: устремиться в самый низ живота и оттуда стечь еще ниже, заставляя меня стиснуть бедра.
Чертов Погодин.
Когда подходит официант, чтобы забрать пустые тарелки, я ощущаю к этому парню бескрайнюю благодарность.
— Пиво повторить вам?
Вскидываю взгляд на Лешу, и он, прочитав в нем неуверенность, говорит:
— Мы вас позовем.
Дожидается, когда останемся вдвоем и уточняет:
— Ты как? Будешь? Или хочешь сослаться на срочные дела и сбежать?
Я фыркаю и качаю головой:
— Нет, сбегать не планирую. А ты?
— Я бы выпил еще.
— Пловцы разве не за ЗОЖ?
— А с чего ты взяла, что я пловец?
— Так Полина сказала. Помнишь, когда знакомила нас? — нахожусь с ответом сразу же.
Честно говоря, я лично вообще без понятия, что именно тогда Моргунова говорила, но вроде бы тезис о том, что Леша занимается плаванием — был. Другой вопрос, что я-то узнала этот факт, пока серфила в интернете. Он не просто пловец, он мастер спорта. И мне, конечно, безумно интересно, почему нет никакой информации о его соревнованиях уже года полтора, а то и два. Но об этом, я надеюсь, Погодин когда-нибудь расскажет сам.
Он смотрит на меня исподлобья, кажется, немного мрачно. Потом дергает уголком губ и говорит: