— Ладно… Может быть, как-нибудь потом.
Я пожимаю плечами и напускаю на себя безразличный вид. Открываю в телефоне онлайн-запись в батутный центр и бубню:
— Так… когда у меня выходной? Хотя вот в воскресенье они работают допоздна, я могу взять Никитоса туда сразу после тренировки.
— Леш, блин! — смеется Ника, накрывая экран смартфона ладонью. — Сходим, уговорил! Просто дай мне время все ему объяснить и подобрать день.
— Окей. Но у тебя не очень много времени.
— Ты скорострел? — спрашивает, хлопая ресницами.
Я туплю, изучая ее ангельское выражение лица, и вдруг слышу, как водитель такси хмыкает, а потом поспешно и ненатурально закашливается.
Наклоняюсь к Нике, чтобы коснуться губами ее уха, и шепчу вкрадчиво:
— Теперь придется доказать тебе, что я могу долго.
Она дергается и принимает независимый вид. Отвечает:
— Ни одной девушке это не нужно, знаешь?
— Тогда проверим, Ника. И после обсудим. И, кстати, можешь поменьше говорить о сексе? — передразниваю ее интонацию. — Начинаю думать, что ты смотришь на меня просто как на кусок мяса.
Ника от неожиданности громко фыркает и практически захлебывается искренним хохотом. Стучит меня кулаком в плечо, пока я самодовольно ухмыляюсь.
Но, отсмеявшись, она игриво приподнимает брови и сообщает:
— Да, береги свой цветочек, Погодин.
И приходит мой черед веселиться. Не удержавшись, вместе с нами хихикает и таксист, снова стараясь замаскировать это кашлем.
Уже у клуба, прежде чем спуститься по узкой лестнице в подвальное помещение, я предупреждаю:
— Площадка не очень большая, но зато будет лампово.
— Я… никогда не была на концертах, — неохотно признается Добронравова.
— То есть все-таки девственница?
— Какой же ты придурок, — произносит ласково.
Я пожимаю плечами и подаю ей руку, первым начиная спуск по ступеням. Говорю:
— Мне приятно разделить с тобой первый опыт.
— Погодин!
— Я говорю исключительно о концертах! Никаких намеков.
В небольшом предбаннике такой низкий потолок, что мне приходится пригнуть голову. Говорю секьюрити:
— Мы в списке. Погодин и Добронравова.
Мужчина быстро отыскивает нас в небольшом перечне и ставит каждому на запястье печать клуба.
Веду Нику узкими коридорами до гардероба и затем таким же путанным маршрутом до бара.
— Ты уже был здесь?
— Да, пару раз.
— А почему мы в списке?
— Помнишь, я говорил, что знаю солиста? Мы с Лукой пацанами еще как-то познакомились на соревнованиях, правда, он потом в музыку ушел. Ну и, очевидно, это было верным решением. Будешь что-нибудь?
Киваю на меню на стойке и двигаю Добронравову ближе к себе, пока мимо проталкивается какая-то компания. Место и правда тесноватое, но я всегда видел особое очарование в этих вытертых деревянных полах, столиках, стоящих максимально близко друг к другу, приглушенном освещении и музыке, которая обычно раздается сразу из двух концертных залов: большого и малого. Создает впечатление причастности к чему-то камерному, почти секретному. И делает каким-то свободным, что ли. Здесь можно не строить серьезное лицо, а вести себя как хочется.
— А ты? — спрашивает она.
— Как видишь, я не за рулем. Рассчитывал на пивко.
— Тогда я тоже.
По Нике вижу, что она еще скована и напряжена, но то и дело с любопытством оглядывается вокруг. Надеюсь, когда пацаны начнут концерт, она сможет расслабиться. И мне действительно крайне интересно и приятно разделить с ней этот первый опыт.
Когда я забираю у бармена две запотевшие бутылки, и мы, поднявшись по ступеням, сворачиваем в большой зал, Добронравова спотыкается и бубнит:
— Черт, кто это проектировал? Такое ощущение, что я в Хогвартсе, где лестницы постоянно меняют направление, а помещения возникают из ниоткуда!
Я смеюсь:
— Держись меня, тогда не заблудишься. Я знаю все нужные заклинания.
В большом зале, кажется, недавно был ремонт, и в противоположном конце от сцены есть новенькая барная стойка, которая пока не работает, но о нее очень удобно можно опереться, так что мы встаем именно там. Вместо холодильников и молниеносных барменов за ней пока только стулья, сложенные друг на друга, и я киваю на эту кучу мебели:
— Верю, что парни дорастут до огромных залов, но мне будет не хватать именно этой атмосферы.
— Мне нравится. Гранж и уют, — резюмирует Ника и отпивает пиво. — Так что… ты говоришь, что Лука… Извини, его правда так зовут?
— Нет, это прозвище, — улыбаюсь. — Оно от фамилии. А вообще он Даня.