— Поняла. Значит, он ушел в музыку, а ты?
На ее лице печать осторожного любопытства, а у меня внутри какая-то черная дыра, не торопясь, все органы всасывает. Я за каким-то хреном предложил этой девочке отношения, а сам даже толком не могу рассказать о себе. С кем она будет встречаться? С Лешей Погодиным, который без конца говорит о сексе? Это просто несправедливо.
Я тоже прикладываюсь к своей бутылке, чтобы только выиграть время, а потом, откашлявшись, произношу:
— А я остался в спорте.
Знаю, что ответ крайне скудный, и Ника понимает это тоже. Едва расслабившись, она снова вся напрягается и отводит глаза, спрашивать дальше не собирается, но ей не нравится это.
И тогда, пересиливая себя, я медленно проговариваю:
— Стал мастером спорта по плаванию. Были большие перспективы, но я все просрал.
— Почему?
— У меня… был сложный период. Я тогда неверно расставил приоритеты.
Добронравова касается моего запястья и заглядывает в глаза.
Спрашивает:
— Ты жалеешь?
— Жалею, — признаюсь неожиданно честно.
Ника перемещает руку мне щеку и приподнимается на цыпочки, чтобы потянуться к губам. Умилительно, что на ней сегодня ботинки на толстой подошве, но ей все равно не хватает роста, чтобы поцеловать меня.
Склоняюсь ниже и ловлю несмелый поцелуй. Она меня жалеет. Поверить не могу, она меня жалеет… Девочка, которая, как бы ни пыталась скрываться, одна воспитывает младшего брата, жалеет меня за то, что я по собственной тупости спустил карьеру в унитаз. Кажется, битый небитого везет.
Кладу ладонь на талию Нике и прижимаю ее к себе. Искры летят такие яркие, что я даже через сомкнутые веки их вижу. Целуемся нежно, и я позволяю себе принять все тепло и поддержку, которые она транслирует. Глубоко внутри считаю, что не заслужил, но все равно забираю. Жадничаю.
Отстранившись, Добронравова спрашивает:
— Это можно исправить?
— Все можно исправить, Ника, — хмыкаю.
И тут, к счастью, пацаны выходят на сцену, а люди в зале оживляются и принимаются аплодировать. Я указываю подбородком на группу, чтобы переключить внимание своей девушки.
И это работает, потому что взгляд, который она обращает на сцену, становится до неприличного восторженным. Я даже… немного ревную, пока слежу за тем, как она ловит каждое приветственное слово Дани. А когда он останавливается прямо посреди предложения и просит первый ряд подать ему бутылку воды из упаковки на полу, Добронравова как будто задерживает дыхание. Я был на концертах пацанов и даже один раз летал ради этого во Владик, так что привык к домашней и неформальной атмосфере, которую они создают. Но Нике это явно в новинку.
Поставив бутылку пива на стойку, которую даже не успели толком отшкурить, она вся обращается в слух. Первую песню встречает с таким восхищением, что у меня самого за ребрами разливается что-то теплое и тягучее.
На второй начинает несмело покачиваться, а на третьей уже пританцовывает. Когда слышу первые аккорды движового трека, я толкаю Добронравову плечом и повышаю голос, чтобы докричаться:
— Танцуй! Хочется же.
Она останавливает на мне затуманенный взгляд. Я заметил, что Ника каждый раз смотрит именно так, безо всякого фокуса, когда увлекается собственными эмоциями. И, сделав пару глотков из бутылки, она возвращает ее на стойку и медленно отходит от меня, плавно двигаясь под музыку. Шаг за шагом приближается к толпе, заражаясь общей энергетикой и постепенно отпуская себя.
Я откровенно наслаждаюсь зрелищем. Короткая юбка воланами, стройные ноги в черных колготках, мелькающая изредка полоса кожи на пояснице и на животе, когда футболка задирается.
Но больше всего мне нравится выражение ее лица, которое я ловлю, когда она поворачивается. Распахнутые губы, полуприкрытые веки — все свидетельствует об искреннем удовольствии.
— Спасибо, ребят, — говорит Лука со сцены, откидывая с лица белобрысую челку.
И мне впервые жаль, что он решил с нами пообщаться, потому что Ника растерянно оборачивается на меня, замерев. Она красиво танцевала, я бы хотел смотреть за этим бесконечно.
— Теперь послушаем новый трек, вы как, не против?
Толпа одобрительно гудит, а Даня посмеивается в микрофон, сообщая:
— Супер, я рад. Но, кстати, если бы вы были против, мы бы все равно ее сыграли, вот такие мы паскуды.
Фыркнув, я ставлю свою бутылку рядом с той, что на стойке оставила Ника, и подхожу к ней. Положив одну руку на талию, говорю ей в ухо:
— Эту я тоже не слышал. Даня всегда зажимает релизы.
— Они такие классные! — восторженно выдыхает Добронравова, глядя мне в глаза. А потом снова смотрит на сцену, чем вызывает очередной укол ревности. Это даже забавно, что мне, оказывается, нужно все ее внимание.