— Я… не могу сегодня. За мной заедет, — сглотнув, проговариваю еще тише, — Леша. Мы на день рождения едем.
Подруга пару секунд молчит, глядя на меня с застывшим лицом и вскинутыми в удивлении бровями.
Потом поворачивает голову, словно плохо расслышала, и подставляет мне ухо, переспрашивая:
— Вы с Лешей едете на день рождения?
Валере, кажется, становится неловко, так что он бубнит:
— Короче, видимо, не можете. Ладно, тогда в следующий раз. — И максимально быстро ретируется.
Я же наконец нахожу в себе силы адресовать Полине прямой взгляд. За управление речевым аппаратом в моей голове борются двое. Щенок, которого однажды приласкали, и потому он теперь хочет бесконечно быть покладистым, чтобы продолжать получать это хорошее отношение, о котором мечтал. И ощенившаяся сука, которая стоит за себя и за своих до последнего, та, у которой на поджаром теле можно пересчитать все ребра, свидетельствующие о голоде, но взгляд ее никогда не бывает просящим.
Говорю:
— Да. К его другу, Артему.
— К Темче? — изумление на лице подруги становится еще выразительнее.
— Ну да, а что? Знаешь его?
Она дергает плечом и утыкается в блокнот, бессмысленно перелистывая страницы. Отвечает:
— Знакомы, но не близко. Просто удивилась, что вы… уже в такой стадии отношений.
— В какой?
— Не знаю, — отрезает раздраженно. — Это Лехин лучший друг, я не думала, что вы уже так сблизились. Как-то быстро.
Я разворачиваюсь к Моргуновой всем корпусом и один локоть кладу на стол, а второй — на спинку стула. Мысленно отодвигаю своего внутреннего щенка в сторону, чтобы обратиться к той части своего сознания, которая всегда со всем справляется, потому что иначе не может.
Говорю твердо:
— Поль, я не знаю, что именно тебя смущает, но Леша мне очень нравится. Если быть совсем честной, то я влюбилась.
— Уже? — спрашивает тихо и с некоторой долей иронии.
— Да, уже. И у нас все хорошо складывается. По крайней мере пока. Я очень не хочу, чтобы это влияло на наши с тобой отношения, потому что подруг у меня раньше не было, а сейчас казалось, что… она появилась.
Вцепляюсь в Полину испытующим взглядом в ожидании ответа и только спустя пару секунд замечаю, что так сильно сжала кулаки, что ногти вонзились в ладони до болезненных ощущений.
Моргунова, помедлив, все же поворачивает голову, чтобы встретиться со мной глазами.
Спрашивает:
— А если бы пришлось выбирать?
— Если парень правильный и подруга настоящая, тогда бы не пришлось.
Она тоже вся напряжена и смотрит на меня строго, как будто я в чем-то виновата. Но я эту вину принимать не собираюсь, она не моя.
И, глубоко вздохнув, Полина первая сдает назад.
Говорит:
— Ник… Добруша, пойми правильно, я не просто так тебе навешала про то, что ему не нужны серьезные отношения.
— Странно. Именно их Леша мне недавно предложил.
Взяв еще более продолжительную паузу, она мучительно о чем-то размышляет. Господи, ну что там такое?! Я недостаточно хороша для ее драгоценного племянника? Он на самом деле маньяк, и Моргунова не хочет, чтобы мое тело сплавляли в пакетах по реке? Она делала расклад таро, и выпала карта смерти? Что?!
— Ладно, — выдает неохотно.
— Ладно?
— Да. Ладно, — она усмехается кривовато. — Мне Леха тоже напихал за то, что я лезу. Я просто переживаю.
В небольшую аудиторию в этот момент врывается взлохмаченный препод по анатомии ЦНС. Парень достаточно молодой и какой-то диковатый, но слишком уж интересно рассказывает, так что мы все на его парах обычно ведем себя тихо.
Вот и в этот раз мы с Моргуновой автоматически притихаем, усаживаясь ровнее, как прилежные студенты.
Преподаватель тем временем сваливает на стол свои вещи и тараторит:
— Прошу прощения за опоздание! Но у нас сегодня потрясающе занимательная тема. Спинной мозг! — вскидывает на нас торжествующий взгляд. — Строение, функции, состав. Серое вещество! Белое вещество! Проводящие пути! Боже, я сам вам завидую!
По аудитории летят легкие смешки, и все принимаются записывать. А я вырываю чистый лист, чтобы написать на нем «переживаешь за кого?» и подвинуть к Полине.
Она отвечает практически без раздумий, пишет: «за обоих». Легче мне от этого не становится.
Дальнейший диалог мы ведем на бумаге.
«почему?»
«если отвечу, значит, влезу не в свое дело»
«такой ответ не лучше»
«Добруша, я самоустраняюсь. Ваше общение — ваше дело»
«отношения»
«точно»
«и мы с тобой все еще дружим?»