Вода в ванной шумит, я слышу, как Ника берет какие-то флаконы, и не могу перестать визуализировать. Вижу ее детально. Вашу ж мать, просто пытка!
Я быстро переодеваюсь в шорты и залезаю в свой кокон на полу, накрываясь пододеяльником. Вдеть в него было уже нечего.
Прикрываю веки и стараюсь дышать размеренно, чтобы показаться спящим. Мне лучше вообще не двигаться, чтобы не натворить лишнего, потому что тормоза уже сорваны.
Сначала выключается вода, потом еще какое-то время двигаются баночки, следом отворяется дверь, и я улавливаю, как босые ноги ступают по плитке.
Ника неслышно заходит, судя по шуршанию, кладет вещи на стул, а потом забирается в постель под одеяло.
Я подыхаю.
Просто физически заканчиваюсь от того, что не могу ее коснуться. Но морально, конечно, еще вывожу. Только сейчас соображаю, что нужно было достать таблетки, которые были куплены по старым рецептам. Может, уснул бы.
А потом Ника говорит:
— Иди сюда, Леш.
Глава 36
Я не двигаюсь. Молчу. Тишина в комнате стоит такая, что я слышу, как Фелпс на кухне пьет из миски.
Наконец выдавливаю:
— Спи, Ника.
Она возится и, судя по всему, приподнимается на локте, чтобы посмотреть на меня.
Говорит:
— Я хочу с тобой.
— Ника…
— Погодин, не будь ребенком. Я же вижу, что тебе там неудобно. Ложись со мной, я ни за что не поверю, что ты не можешь себя контролировать.
Я оборачиваюсь через плечо и говорю:
— Прошу задокументировать, что это была твоя идея. Я до последнего оставался джентльменом.
— Давай уже, джентльмен, — смеется Добронравова.
Беру свою подушку и подхожу к кровати. Картина — долбанешься. Ника в моей футболке лежит в моей постели. Волосы распущены, слегка влажные, она опирается на локоть и смотрит на меня снизу вверх. Глаза уже привыкли к темноте, так что я достаточно хорошо вижу ее нежное лицо без косметики.
Откинув одеяло, я ложусь рядом и, устроившись на боку, подкладываю руку под голову. Смотрю на Добронравову, а сам расплываюсь в идиотской улыбке.
Говорю:
— Попалась, куколка.
— Я и не сбегала.
Залипая на том, как двигаются ее губы, скольжу рукой на ее талию и слегка сжимаю пальцы.
— Спокойной ночи, Леш.
— Угу, — шепчу, — спокойной ночи.
Сам, не торопясь, опускаюсь ниже, оглаживаю ее гладкое бедро, пальцами забираюсь под футболку.
— Это… — вздыхает неровно, — не выглядит как то, что ты собрался спать.
— Моя футболка, могу делать с ней, что захочу.
— Сейчас она моя.
Нащупав ее талию уже под хлопковой тканью, обеими руками двигаю ближе к себе.
Бормочу, практически касаясь ее губ своими:
— Я могу предоставить доказательства обратного. Фото… видеоматериалы… показания свидетелей.
— Встретимся в суде, Погодин.
Ника первая подается ко мне, чтобы поцеловать. Делает это очень нежно и неторопливо. Ладонями обнимает за шею, прижимается теснее, дышит глубоко.
Когда инстинктивно толкаюсь к ней бедрами, слегка откидывает голову, прерывая поцелуй, ловит воздух раскрытым ртом.
Я глажу ее тело, изучаю изгибы, запоминаю то, как ощущается кожа. Скользнув ладонью между ног, чувствую, как Добронравова немного разводит их в стороны, давая мне доступ. Ползу выше и в конце концов прижимаюсь ребром ладони к ее белью. Горячо. Она тоже меня хочет, и Ника тут же подтверждает это тихим стоном.
— Леша…
— Какие на тебе трусики?
Распахнув глаза, ловит мой взгляд своим, я уверен, расфокусированным. Хоть в темноте и не могу в точности этого видеть.
Выдает едва слышно:
— Белые.
Я надавливаю сильнее, и она снова стонет. У меня самого голова плывет, а дикое животное желание захватывает каждую клетку организма. Я очень давно не испытывал такого к девушке, и вдруг понимаю, что отчаянно наслаждаюсь каждой секундой этой горячки.
— Я тебя хочу, — озвучиваю то, что и так ясно.
Целую ее глубоко, переплетая наши языки, костяшкой указательного пальца нахожу самое чувствительное место и получаю еще один сексуальный стон, который Добронравова выдает прямо мне в рот.
Отстраняется и, снова прикрыв веки, шепчет:
— Я тоже. Тоже безумно тебя хочу. Но мы можем… Боже… — Сбивается, выгнувшись навстречу моим движениям. — Можем сегодня обойтись без секса?
— Это уже секс, Ника.
Второй рукой беру ее за шею и снова целую. Наша слюна смешивается, ее так много, что кажется, еще немного, и она начнет капать на подушку.