Молчу, пытливо изучая Лешино лицо. Он обкусывает нижнюю губу с внутренней стороны: наверное, нервничает.
Потом говорит:
— Смотри.
Протягивает мне руку и показывает татуировку рядом с большим пальцем, на которой одной тонкой линией изображена небольшая птица с расправленными крыльями.
Потом открывает злосчастное фото и приближает свою кисть так, чтобы не показать чужие женские ноги и трусы.
Говорит:
— Я ее сделал, когда вернулся домой и первый раз пошел к психиатру. Тут птицы нет, видишь?
Киваю:
— Вижу. Леш, я… не просила доказательств.
— Но я рад, что мы оба точно знаем: фото старое.
— Мне все равно неприятно, — произношу честно.
— Понимаю. — Он тяжело вздыхает и растирает ладонями лицо, потом в сердцах бьет ими по рулю. — Черт, я бы сдох от ревности, если бы увидел подобное у тебя в телефоне.
— Разве ты стал бы открывать мои сообщения? — интересуюсь с кривой усмешкой.
Молчу о том, что это мне в себе тоже не понравилось. Не думала, что когда-то стану читать чужие переписки.
— Ника, перестань. В этой ситуации я продолбался, а не ты. Когда рассказывал про свое прошлое, мне стоило упомянуть, что оно иногда о себе напоминает.
— И что ты собираешься с этим делать? — спрашиваю и тут же сбиваюсь. — То есть… ты собираешься с этим что-то делать? Я не уверена, что могу спокойно реагировать на подобное.
— Конечно. Я не должен был вообще этого допускать. Мне нужно привыкнуть к тому, что я теперь не один.
— Ты не обязан заботиться о моих чувствах, — произношу, безразлично пожимая плечами.
Фраза звучит так фальшиво, что я тут же жалею о том, что вообще ее произнесла. Я так не считаю.
И, усмехнувшись, Погодин качает головой.
Говорит убежденно:
— Нет, Ника, я обязан заботиться о твоих чувствах. Более того: я очень этого хочу. Обещаю тебе, что решу этот вопрос.
Он поднимает руку и касается моей щеки, нежно ведет по ней большим пальцем.
Спрашивает:
— Ты мне веришь?
Тяжело сглотнув, я киваю. И, помедлив, решаюсь уточнить:
— Ты уверен, что тебе сейчас нужны отношения? Я не хочу быть кем-то, кто просто помогает тебе забыть бывшую девушку. Я уже влюбилась, Леш, но лучше мне знать об этом сейчас, потому что потом будет гораздо больнее.
— Господи, — он убирает ладонь от моего лица и откидывается на спинку сиденья. — Это не бывшая девушка, это просто ночной кошмар. Мне не нужно помогать ее забыть, этого человека давно нет ни в моей жизни, ни в моей голове.
Я выгибаю бровь и не удерживаюсь от колкости:
— Зато есть в твоем телефоне.
— Я это решу. Не знаю, какие подобрать слова, чтобы ты поверила, — проговаривает он с отчаянием, — я просто надеюсь, что смогу это доказать. И мне не нужны просто какие-то отношения, мне нужны отношения с тобой. Я хочу тебя в своей жизни, на своей кухне с сырниками, в своей постели. Как угодно и где угодно. Хочу быть с тобой.
В салоне машины повисает тишина. Леша молчит, потому что, наверное, сказал уже все, что мог. Я молчу, потому что у меня в горле снова стоит болючий ком. Мне так хочется ему довериться, но мне так страшно.
Отвернувшись, снова смотрю на наш жигуль. Что скажет Леша, если узнает? Он говорил, у этой Яны была неблагополучная семья, а насколько наша отличается? Справедливо ли идти в отношения с человеком, который только начал новую жизнь, и волочь за собой чемодан со своими собственными темными секретами? Ему нужны отношения с девочкой Никой, возможно, ему даже нужен ее брат. А что насчет долга по кредитке? Матери, которая пьет и едва ли присутствует в этой реальности? Отца, который формально все еще не считается погибшим, и я не знаю, что с нами со всеми будет, когда это случится?
Ответов на эти вопросы у меня нет. Либо есть, но ни один из них мне не нравится.
Мое молчание Погодин, конечно, трактует по-своему. Касается моего подбородка кончиками пальцев, заставляя повернуть голову и встретить его прямой, как и всегда, взгляд.
— А чего хочешь ты? — спрашивает тихо.
Вопрос хороший. Если бы я отвечала честно, то, наверное, стоило бы сказать, что хочу, чтобы он меня полюбил. По-настоящему, искренне и со всем моим багажом.
— Мне понравилось готовить тебе завтрак, — улыбаюсь слабо. — Думаю, я бы хотела повторить.
— Можем поехать ко мне прямо сейчас.
Фыркнув, я улыбаюсь уже смелее.
Говорю:
— Не сомневалась в тебе, Погодин.
— Я не просто развлекаюсь. Я отношусь к тебе серьезно, Ника. К нам. Мне мало завтраков, честно тебе скажу. Мне нужно все, что ты только захочешь мне дать.