— Ника!
Прижимает к себе нежно, целует меня в макушку, гладит по волосам.
Шепчет:
— Прости. Ты моя ласковая кошечка, моя хорошая девочка. Я не хотел кричать.
— Это не ты… — всхлипываю ему в грудь. — Это я дура. Прости меня. Просто плохой день.
— Тш-ш-ш…
Замираю в этих спасительных объятиях и крепко зажмуриваюсь. За последние много лет я впервые чувствую безопасность. Доверие. Надежность.
Отстранившись, вытираю нос рукавом и смеюсь:
— Не так ты себе представлял этот вечер, да?
— Я стараюсь вообще не представлять наши вечера, иначе сдохну от стояка, — отшучивается он, пока мы едем в лифте.
В квартире Погодин присаживается и развязывает шнурки на моих кедах, а я вдруг вспоминаю, что на моих носках следы от рабочих кроссовок. Сгорая от стыда, все-таки вытаскиваю ноги из обуви и останавливаюсь на коврике. Так и есть: позорные черные отметины на белой ткани. Хотела сменить, даже кинула в рюкзак новые носки, но забыла.
Погодин делает вид, что ничего не заметил. Поднимает на меня взгляд и спрашивает:
— Закажем поесть? Извини, я такой себе повар, больше по сосискам и макаронам. А в доставке я прям король.
Я вытираю мокрые щеки, ощущая крупинки туши под своими пальцами. Отлично. Вид у меня, наверное, впечатляющий.
Шмыгнув носом, говорю:
— Давай ты закажешь что-то сам? Я очень люблю пиццу и томатный соус. Но, честно говоря, всеядна. Мне бы паузу, я схожу в душ, ладно?
— Конечно, — кивает Леша. — Твое полотенце висит рядом с моим. Белое.
Потерев нос, я пытаюсь скрыть порыв снова расплакаться от того, что у меня тут есть свое полотенце, хоть я и оставалась на ночь всего один раз.
Отшучиваюсь:
— Кстати, сосиски и макароны мое второе любимое блюдо.
— Идеальная девушка, — резюмирует Погодин, когда я уже скрываюсь в ванной.
Сразу же включаю воду, настраивая температуру погорячее. Раздеваясь, даже не переживаю о том, что Леша мог бы войти. Замок самый простой, из тех, что поворачиваются с обратной стороны просто ножом или пальцами. Но я здесь точно в полной безопасности. Как бы много и откровенно Погодин ни говорил о сексе, он никогда мне не навредит. И из-за этого я снова реву, обхватив свои колени руками. Горячие струи бьют меня по затылку, а я никак не могу успокоиться. Я так устала. Больше не могу сама, просто не вывожу, честное слово. Почему-то именно сейчас, когда у меня есть поддержка, я слишком остро ощущаю, что мои собственные силы напрочь закончились.
Задержавшись в ванной на целую вечность, чтобы остановить слезы и привести себя в порядок, я наконец выхожу. Остановившись на пороге кухни, ловлю на себе Лешин шальной взгляд.
— Охренеть, — выдает глухо.
Мои волосы влажные, я немного подсушила их и собрала в высокий пучок. Мне не захотелось натягивать на распаренную кожу свою одежду, поэтому придерживаю на груди полотенце, в которое замоталась.
— Пиццу привезли? — спрашиваю, кивнув на стол.
Мы с Никитой иногда заказываем домой или покупаем готовую, но она ни разу не была похожа на эту. Эта — выглядит так, будто ее пекли в Италии.
— С томатным соусом, — поясняет Леша едва слышно, курсируя по моему телу внимательным и одновременно восторженным взглядом.
Поднимаясь со стула, он берет со спинки стула свою чистую футболку. Продевая мою голову в горловину, целомудренно целует в лоб.
Говорит:
— Надень хотя бы это, чтобы я не самовоспламенился.
— А есть какие-то шорты? — спрашиваю, быстро надевая футболку и вытаскивая из-под нее полотенце.
— Нет, — с притворным сожалением цокает языком. — Представляешь, ни одних! Штанов, кстати, тоже. Я их сжег.
И я наконец смеюсь, легко и искренне. Так свободно — за этот вечер точно впервые. Принимаю нарочито модельную позу, одну руку расположив на талию, а ногу отставив в сторону.
Спрашиваю:
— Ну как?
— Я уже умер. Жива только моя выдержка, — сообщает иронично и отодвигает стул. — Садись, поешь.
Делаю, как он говорит, а потом надолго залипаю взглядом в стену. Сытость действует как транквилизатор, мне сразу хочется под одеялко и спать.
Леша тоже это видит, поэтому поднимается со стула и ведет меня за руку в спальню. Укладывает в постель, накрывает и шепчет:
— Спокойной ночи, куколка.
— А ты? — спрашиваю, хотя язык едва слушается меня.
— Лягу с тобой чуть позже.
— Леш, — перехватываю его ладонь, когда он начинает подниматься.
— Да?
Мне правда ужасно хочется спать, но еще больше мне хочется дать ему хотя бы что-то. Немного правды, которую он заслужил, и которая на данный момент кажется мне безопасной.