— Ника. Она терпеть не может полное имя. Если хотите ее взбесить, просто скажите «Вероника», у-у-у, там такое будет!
Маленький паразит. И откуда в детях это стремление разболтать все подробности личной жизни?
— Когда вы будете? Я встречу у подъезда.
— Мы уже паркуемся, Ник! — оповещает мой мелкий и скидывает.
Отнимаю от уха телефон и раздраженно топаю одной обутой в кед ногой. Твою же мать! Этот день никогда не кончится.
Глава 5
Сунув смартфон в задний карман джинсов, я наконец надеваю и второй кед. Сжимаю пальцами виски и даю себе ровно две секунды на растерянность. В эти редкие мгновения позволяю себе ощущение, что я не хочу ничего решать, а просто хочу на ручки.
А потом, как обычно, собираюсь. Метнувшись к окну в кухне, вижу, как к подъезду подползает дорогая иномарка, но отсюда не вижу, какая именно. Машины я могу идентифицировать только по значкам на капоте, и то не все. Но эта выглядит так, как будто стоит хренову гору денег.
Окинув взглядом окружающее пространство, вдруг испытываю стыд, как будто бы дурацкий Алексей тоже видит столетний ремонт, уставшую мебель и многострадальную кастрюлю в раковине. Под столом замечаю новую бутылку, а это значит, что мама снова обхитрила меня и нашла в этой квартире такой уголок, в который я не залезла. Я знаю все ее нычки, но почему-то каждый раз она все равно умудряется спрятать алкоголь.
Бегу на выход и с облегчением вижу, что общий коридор перед квартирой наконец опустел. Ольга Павловна и ее Миша ретировались. На всякий случай запираю дверь и успеваю даже три раза нервно пройтись перед лифтом прежде, чем он приезжает.
Первым выходит Никита, и я порывисто его обнимаю, прижав к себе. Наклонившись, целую в висок и в щеку, бормочу:
— Прости. Прости, что уехала.
— Было очень круто! — произносит он тут же искренне, даже не дослушав. — Я искал под водой колечки, а еще плавал в ластах. Мне понравилось, Ник.
Отстранив брата за плечи, пытливо смотрю в его глаза. Действительно, ребенок в полном восторге и, кажется, даже толком не понял, что я оставила его одного, хотя не должна была.
Когда слышу грохот, перевожу взгляд на Алексея и, несмотря на ситуацию, не могу сдержать смех. Подставив ногу, он пытается удержать грузовой лифт от закрытия.
Выдавливаю:
— У нас так не работает. Там нет никаких датчиков, он просто будет пытаться убить вас до последнего.
Громко хмыкнув, тренер шагает на площадку, позволив наконец дверям сомкнуться.
— Не знал, — резюмирует коротко.
А потом, чуть приподняв подбородок, принюхивается. Смотрит на меня снова как-то безэмоционально, но тем не менее пристально.
Мои щеки, конечно, тут же предательски краснеют. Прекрасное первое впечатление мы, должно быть, произвели в акваклубе! Видимо, придется искать для Никиты новый бассейн.
Разглядывая собственные кеды с невероятным интересом, я оправдываюсь:
— Тут… вышло некоторое недопонимание с соседями. Но все оказалось не так плохо.
Сама украдкой тяну в себя воздух и понимаю, что в нем, конечно, висит запах гари. Ладно, пусть этот симпатичный тренер думает, что это я идиотка и оставила включенным утюг, или плиту, или что ему там подкинет фантазия. Все равно видимся последний раз.
Потому свою тираду завершаю гораздо более уверенно и формально:
— Мне жаль, что мы доставили вам такие неудобства.
Оторвавшись от созерцания шнурков, несмело поднимаю взгляд. Красивый он, конечно. Выглядит просто и расслабленно. Стильные кроссовки, спортивный костюм, распахнутый объемный пуховик. Все вещи явно новые, а они всегда смотрятся необъяснимо выгоднее, чем чистые и выглаженные, но старые. Поэтому мне становится стыдно и за свои джинсы и за футболку с надписью «в моем омуте черти топятся». Именно на ней Алексей и останавливает свой взгляд. Красные пятна с моих щек, судя по ощущениям, плавно опускаются на шею.
Злюсь на то, что он видит меня вот такой: в старом подъезде, воняющим копотью, в дурацких шмотках и уязвимую.
Прижимаю брата к своему боку покрепче и выпаливаю:
— А вы чужих детей не катали бы на машине. Вообще-то это можно расценить как похищение.
С наслаждением наблюдаю, как тренер наконец отрывается от надписи и смотрит мне в глаза, удивленно поднимая брови. Уточняет:
— Похищение?
— Ну да. Разве не слышали, что детей, которые потерялись, нельзя никуда уводить? — продолжаю напористо, хотя сама, если честно, уже сбилась и потеряла нить. — Нужно… э-э-э… оставаться на месте и сообщить в специальные службы.