В салоне машины, кроме нашего сорванного дыхания, нет никаких звуков, поэтому, когда вибрирует телефон, мы оба вздрагиваем.
Я убираю руку, а Добронравова кидается искать свой смартфон. Когда наконец щурится, читая сообщение, то вижу, как с сожалением поджимает губы. Мельком показывает мне экран и говорит:
— Ник еще не спит, спрашивает, где я.
Меня шпарит разочарованием и даже, кажется, некоторым подобием ревности. Этот мальчишка мне нравится, и я прекрасно понимаю, насколько он важен для Ники, значит ровно так же должен быть значим и для меня. Но сейчас я испытываю досаду от того, что мне придется отпустить Добронравову к человеку, который всегда будет весомее.
Это немного царапает.
Откашлявшись, я ободряюще улыбаюсь и говорю:
— Тогда идем, провожу.
Забираю с заднего сидения коробку с пиццей, которую мы взяли специально для Никиты, и гадаю, что же на самом деле происходит в их семье.
Что-то мне подсказывает… что-то очень глубоко внутри… что мне станет стыдно за эту ревность, когда я узнаю, как они живут.
Но пока я хочу себе Нику много, часто, просто безраздельно, и корить себя за эмоции не собираюсь.
Уже около подъезда, обхватив за талию, резко дергаю ее на себя и с ходу целую глубоко. Забираю себе все, что могу. Каждый неровный вздох, каждое жаркое движение языка и каждый ее изгиб, который чувствую своим телом.
Другой рукой удерживая пиццу на весу, я отстраняюсь и бормочу:
— Даже когда просто целую… все равно ты в пятой зоне пульса. Как бы не сдохнуть.
— Живи, Погодин, — шепчет Ника и, улыбнувшись, снова тянется к моим губам.
И пока этого достаточно.
Глава 45
Как только сажусь в машину, собираюсь сразу набрать Теме, но на деле тупо замираю. Здесь пахнет пиццей, а еще Добронравовой. Аромат ее кожи, ее волос, ее ненавязчивого парфюма. А запах ее желания я скорее домысливаю, слишком хорошо его помню.
Туплю, глядя в пустоту, испытывая непривычное ощущение пустоты. Я когда так сильно влип?
Помню, как испытал тревогу в первый раз, когда она сбежала, а я приехал караулить ее около кальянной. Тогда, точно так же сидя в ауди, я снес все дейтинг приложения. Мне не хотелось быстрого секса, мне хотелось ее.
Очнувшись от вибрации телефона, несколько раз часто моргаю, возвращаясь в реальность, и проверяю сообщения
Ника: Я уже скучаю
Леша: Я тоже
Леша: Уехать не могу от твоего дома
Леша: Может, выйдешь? На один поцелуй
Ника: Леш…
Леша: Ладно, понял
Ника: Просто у нас с тобой не бывает одного поцелуя))
Леша: Два?))
Ника: Сорок два))
Ника: Извини, мне нужно побыть с братом..
Леша: Конечно, я понимаю
Леша: Просто сегодня было сложно тебя отпустить
Ника: Мне тоже. Особенно после того, как увидела тебя в бассейне…
Ника: Очень… влажное мероприятие
Леша: Ахахаха
Леша: Обожаю тебя
Леша: Сказала бы, я бы решил вопрос;)
Ника: Езжай уже, решала
Улыбаясь широко, я не следую ее совету. Какое-то время еще сижу, прислушиваясь к ощущениям. Фантазируя. Скучая. Анализируя тем не менее, чтобы осознать, насколько это все в этот раз ощущается по-здоровому, без патологической привязанности, без манипуляций и психологического давления.
Кладу ладонь на руль и медленно веду по окружности, чтобы заземлиться. А потом улавливаю пищание домофона, и, повернув голову, вижу, как тяжело открывается дверь, и за ней появляется Ника. В домашних спортивных штанах и майке.
Сердце хреначит в грудину. Вышла! Кровь в ушах шумит, пока выскакиваю из тачки, быстро преодолеваю расстояние между нами и сгребаю Добронравову в объятия.
Бормочу:
— С ума сошла? Холодно!
— Ты машину не закрыл, — смеется, когда заношу ее обратно в подъезд.
— Пусть угоняют.
— Поцелуй меня, — просит, поднимая ко мне лицо.
Глаза сияют так ярко, что мне хочется щурится. Но пожелание я исполняю сразу: склонившись, прижимаюсь к мягким губам. Целую нежно, выманиваю ее язык на чувственный танец с моим. Прижимаю к себе ее гибкое тело, скольжу по нему жадными ладонями.
— Как тебя отпустить? — шепчу.
— Не знаю, Леш, — частит сбивчиво. — Отпускай, иначе не уйду.