Наконец смотрю на друга и переспрашиваю зачем-то:
— Ты и Витек?
— Да! — срывается Тема. — Я и Витек! Прямо на мой день рождения! Подарочек — долбанешься! Господи, лучше бы я наблевал во все шапки этого мира!
Власов прячет лицо в ладони, а я мучительно пытаюсь подобрать слова. Темча этой возможности мне не дает. Уже через мгновение убирает руки и отводит воспаленный взгляд в сторону.
Говорит решительно:
— Ладно. Мы здесь не за этим.
— Тем…
— Просто помолчи пока, ладно? Давай сначала сделаем то, что нужно.
Глава 46
Кивнув, я уступаю. Сначала разберемся с моей проблемой, а потом выясним, почему девушка, которую он считал «братаном», оказалась в его постели.
Присев на кухне, рассеянно слежу, как Темыч достает из холодильника минералку, ставит передо мной стакан и наполняет его.
Спрашивает:
— Хочешь есть?
— Мама приезжала?
— Да, наготовила человек на триста. Даже в меня столько не поместится.
— Спасибо, — улыбаюсь, качнув головой, — я с Никой был, сыт.
— Надеюсь, ты о еде, — ворчит, усаживаясь напротив.
Я усмехаюсь.
Заверяю:
— О еде. В некотором смысле все еще голоден.
— Ничего не было? — удивляется искренне.
— Было. Но…
— Понял, — хмыкает Тема. — Все твои похотливые черти все еще сидят в намордниках.
Хмыкнув, выставляю указательный палец и поправляю:
— Не все.
— Я рад, что у тебя все хорошо, — произносит тихо, но очень искренне. — Хорошо же?
— Да. Очень.
Оба делаем паузу, притворившись, что страшно хотим пить. Я глотаю воду из стакана, Власов прикладывает к губам горлышко бутылки. За окном, напротив которого я сижу, идет снег. Крупные хлопья не падают, кружатся скорее, плывут, плотно заполняя пространство. Как медузы в сезон размножения. Черт… так же романтично все было в моей голове, и снова мысль делает крюк через трусы прежде, чем вернуться в голову. И как только Добронравова согласилась со мной встречаться?
Я тру веки пальцами, а Власов приглушенно смеется. Откинувшись на спинку стула, дожидается моего взгляда. С широкой улыбкой сообщает:
— Какое удовольствие читать все грязные мысли на твоем лице, ты даже не представляешь!
Окунув пальцы в воду в стакане я брызгаю на Темчу и укоряю:
— А еще друг!
— Круто видеть тебя влюбленным. — Власов позволяет улыбке исчезнуть с лица и добавляет: — Не больным любовью. Это хорошо. Правда хорошо. А теперь звони.
Я тяжело вздыхаю и беру в руки телефон.
Говорю:
— Чтоб ты знал, мой психотерапевт против.
— Почему?
— Говорит, с абьюзерами и манипуляторами главное правило: никаких контактов. Так ты лишаешь их контроля. Не питаешь эмоционально.
— И как, по его мнению, нужно поступать? — спрашивает Власов якобы ровно, но я слышу, как в его голос просачивается неодобрение.
— То же самое, что и до этого. Игнорировать, блокировать. Удалять, не читая. А если уж читаю, то сохранять скрины. Но, то ли к счастью, то ли к сожалению, она не говорит ничего, что могло бы потянуть хоть на мелкое хулиганство или какие-то смежные статьи.
— Не говорил ему, что ты… кое-что знаешь о ней?
Помолчав, отрицательно мотаю головой. Я никому не говорил, кроме Власова. Стыдно. Подобные вещи нельзя утаивать. Если ты хороший человек, разумеется.
Какое-то время мы оба храним молчание, погружаясь в собственные размышления. Я обкусываю тонкую кожу на губах, Тема ковыряет большой палец указательным. Два молодых мужика, которые не знают, как обращаться с собственными слабостями.
Откинув голову, я разминаю шею, которая затекла, видимо, от того, что я слишком зажался от нервов. А потом решительно открываю черный список, вытаскиваю оттуда последний номер и набираю его, врубая громкую связь. Темча включает запись видео на своем смартфоне.
Спустя всего два гудка из динамика раздается звонкий голос:
— Алло?
В интонациях слышу шок и недоверие, видимо, мой телефон у нее определился. Она звучит… знакомо. И на удивление неприятно. Я снова ощущаю досаду на себя за то, что позволил всему это случиться, хоть и стараюсь думать о том, что это выковало из меня нового человека. Да, эту страницу я определенно перелистнул, однако возвращаться к драматичному прошлому некомфортно, и в этом меня нельзя упрекнуть.
Поэтому мне приходится прочистить горло прежде, чем произнесу:
— Привет, Яна.
Слышу, как она шумно и судорожно втягивает в себя воздух. На заднем фоне шумят люди, раздается звон стекла и отдельные смешки. Яна точно на какой-то тусовке. К тому же я слышу особые мягкие интонации в ее голосе. Она не глотает звуки, но делает их более гладкими, я этот звук точно знаю, успел в свое время выучить.