— Это была твоя башка?
— Это была моя башка. Но я жив!
— Тебе шлем надо носить, — ржу, прислоняясь плечом к перилам.
— Отвали, — раздается беззлобно уже дальше и выше.
Судя по звукам, Власов поднимается по лестнице на верхний уровень, матерится, когда снова во что-то врезается. Потом его голова высовывается из иллюминатора ракеты.
— Я качусь! Ты смотришь?
— Смотрю, Темча, — заверяю с широкой улыбкой. — Я смотрю.
Внутри тепло. Наверное, отчасти от алкоголя, но преимущественно из-за поддержки друга. Мой психотерапевт говорил, что в абьюзивных созависимых отношениях агрессор сознательно отсекает весь круг общения своего партнера. И теперь я точно понимаю, почему. Когда рядом есть тот, кто всегда поддержит, кто откроет тебе глаза или терпеливо дождется, когда они откроются сами, гораздо сложнее натворить глупостей. А если уж натворил, то есть ощущение, что сможешь все исправить. Одиночество делает слабее.
Власов садится на горку и, гаркнув «Поехали!», спускает свое мощное тело вниз. Металл отзывается гулким щелчком, и я снова ржу.
— Леха! Иди скатись! — сообщает, возвращаясь ко мне.
— Гонишь?
— Иди! Тебе надо, отвечаю! Давай, еще глоточек за папу.
Он сам прикладывает горлышко к моим губам и помогает выпить. А потом толкает в спину, задавая нужное направление.
Наставляет:
— Береги голову.
— Без тебя разберусь, — кидаю через плечо и в эту же секунду влетаю лбом в деревянную балку.
Тема громогласно хохочет, и мне тоже смешно. Сощурившись, нахожу взглядом лестницу и поднимаюсь.
Власов кричит:
— Аккуратно, кажется, там нассано.
— Надеюсь, не тобой, — ворчу.
— Обижаешь. Я до дома терплю. Но бак уже переполнен, если че!
— Тем! — высовываю голову в круглый иллюминатор, передразнивая друга. — Я погнал. Ты смотришь?
— Погоди, я сфотаю.
Я высовываю язык и замираю, хоть и уверен, что снимок не получится, вспышка телефона добивает только до декоративных звезд и комет, которые находятся ближе к Власову. Но я уверен, что именно эту идиотскую фотку мне захочется сохранить как момент, в который я окончательно освободился.
А потом усаживаюсь на горку и, придав себе ускорение руками, ныряю вниз. Вылетев наружу, я приземляюсь прямо в лужу подтаявшего снега.
— Блин, Темча! Че не предупредил, что тут мокро?!
— Хотел, чтобы у тебя тоже была мокрая жопа, теперь я не один такой дебил, — сообщает самодовольно.
Я прикладываю ладонь к джинсам на ягодицах. Точно. Насквозь мокрые.
— Пендос, — хмыкаю.
— На, согрейся. Давай, глоточек за лучшего друга.
Послушно делаю, как он говорит, и, фыркнув, закрываю нос сгибом локтя. Скривившись, меняю джин на тоник и запиваю.
Темча улыбается:
— Но скажи, было классно?
Говорю:
— Было супер. Идем домой, команде мокрых жоп пора переодеться.
— Эта команда в НХЛ играет?
— В КХЛ, — усмехаюсь, задирая голову в небо.
Снова начинается снег, и крупные хлопья тут же таят на моих пылающих щеках. Это хороший вечер.
Мы с Власовым возвращаемся домой и допиваем джин уже на диване под незамысловатую комедию. Проверяем сообщения и все социальные сети: Яна никак не отсвечивает. Уверенности нет, но мне все же хочется думать, что теперь она замолчала навсегда.
Потом делимся личным. Я своим пьяным болтливым языком рассказываю, как влюбился и как сильно мне нравится все в Добронравовой. Как сильно она заводит и заряжает, как поддерживает и придает уверенности. Тема, делая очевидное усилие над собой, все же подкидывается на эту волну откровенности. Сдает мне все: как переспали с Витой, как проснулись наутро, и как теперь не могут выбраться из этой ловушки неловкости.
Когда я начинаю залипать, Тема подсовывает мне под голову подушку и накрывает пледом. Напоследок касается широкой ладонью моего плеча, и я спрашиваю неразборчиво:
— Не хочешь быть с ней вместе? Сам сказал, тебе понравилось.
— Не, Лех… там мимо. Просто… ошиблись.
— Дай телефон, — прошу, открывая глаза.
— Зачем?
— Хочу написать Нике, что люблю ее.
Власов смеется и говорит:
— Братан, давай, может, не сегодня?
— Дай телефон, — упрямлюсь, тем не менее устраивая голову удобнее на подушке. — У меня есть минута до блэкаута, я хочу написать лучшей девушке в мире.
Он сует мне в руку смартфон и выходит из комнаты, протягивая напоследок:
— Если что, я предупрежда-а-ал.
Глава 48