— Кто это был? — раздается голос брата, и я вздрагиваю.
Поднимаю веки и смотрю на его хмурую мордашку, которая выглядывает в коридор. Держится с апломбом, но на самом деле вижу, что тревожится.
— Ольга Павловна. Хотела, чтобы завтра кто-то пришел на перевыборы старшего по подъезду.
— Ничего не принесла? — уточняет.
У меня тут же щемит сердце. Сколько бы я ни делала для этого ребенка, всегда будет мало. Какими-то задворками сознания я понимаю, что это не моя ответственность. Она мне не по размеру, да и досталась несправедливо. Но в этом весь прикол старших в дисфункциональных семьях. Сколько бы я ни крутила в голове правильные мысли, все равно не вытравить ощущение, что именно я ответственна за всех нас.
Откашлявшись, спрашиваю хрипловато:
— Ты голодный? Могу разогреть запеканку.
— Нет, — мотает головой. — Хотелось что-то повкуснее. Сладкое.
— Я завтра куплю что-нибудь в кофейне, ладно?
Никита смотрит на меня странно. Обычно у детей плохо получается скрывать эмоции, но он в этом ремесле бывает слишком хорош.
Помедлив, спрашивает:
— Может, попросишь Лешу? Пусть закажет мне.
— Ник! — одергиваю строго.
— Что? Он же богатый, да?
— Не наше дело: считать чужие деньги.
Брат тянет наверх только один уголок губ, рисуя на своем нежном лице ассиметричную злую усмешку.
Говорит:
— А наши-то че считать? У нас их нет.
Замираю на какое-то время. От напряжения шею ломит, а в висках пульсирует тупая боль. На языке тем временем вертится слишком много всего. Не в силах выбрать правильную мысль, я просто молчу.
И, заставив себя двигаться, я подхожу к Никите и крепко его обнимаю. Он сопротивляется, пытается убрать мои руки, но в какой-то момент обмякает и утыкается лицом мне в живот. Плачет. Очень тихо плачет, я ни звука не слышу, только чувствую, как намокает моя футболка.
Потом отстраняется и сердито вытирает лицо горловиной домашней майки.
Просит грубовато:
— Дай комп поиграть. Я сделаю уроки, обещаю.
— Хорошо, — сдаюсь без боя. — Но пришли фото домашки. Я приеду утром, чтобы проводить тебя в школу.
Ник сразу вскидывается:
— Нахрена? Я собраться сам, блин, не могу?
— Никит, во-первых, чуть почище разговаривай, без «хренов» и «блинов». Во-вторых…
Он перебивает, насупившись:
— Ладно! Утром приедешь, я понял. Домашку сделаю, сам лягу, не маленький. Комп дашь?
— Бери, — пожимаю плечами.
Сегодня почему-то особенно тяжело оставлять его дома наедине с мамой. Когда я прихожу после смены около двух, это все равно другое, у меня остается ощущение контроля ситуации. Но теперь мне безумно сложно делать выбор между тем, что я должна и чего я хочу.
А хочу я поехать с Лешей на свидание и остаться потом у него, как он предложил.
Когда брат снова исчезает в нашей комнате, я достаю из кармана телефон и открываю диалог с Погодиным. Мы не виделись несколько дней, не совпадали графики. Он сейчас работает и много учится, сдает оставшиеся задолженности для восстановления в университете.
Один раз, правда, он забрал меня из кальянной, отвез домой и отчаянно целовал в подъезде. Я видела его уставшие глаза, которые тем не менее светились восторгом и желанием.
Вспоминаю, как наклонился ко мне напоследок, ткнулся губами в ухо и прошептал:
— Люблю.
Кожу обсыпает мурашками, а по спине летит ледяная дрожь, когда я просто воскрешаю в памяти его тон. Леша сказал это уже дважды, я пока не решилась и на первый. Не могу избавиться от дурацкого ощущения, что, признавшись, лишу себя и его возможности выйти из этих отношений. Мне по привычке все еще хочется избегать сильных чувств. Или дать такую возможность ему, если окажется, что не вывозит.
Я открываю наш диалог и нахожу его первое «люблю». Он был пьян, я не поверила, но сердце то замирало, то ломилось прочь из грудной клетки. Казалось, что наутро Погодин пожалеет. Может, удалит сообщение, а может, со свойственной ему прямотой скажет, что это все проклятый джин, который они пили с Темой.
Но этого не случилось. Утром Леша написал совсем другое.
Леша: Я не понял, это что, игнор?
Леша: По-твоему, я зря выдул столько джина и катался с детской горки прежде, чем сказать тебе о чувствах?
Ника: Доброе утро, Погодин)) рада, что ты жив! Горка не пострадала?
Ника: Честно говоря, я думала, что это просто побочка вашей тусовки