Злосчастном потому, что в конце представления наткнулся этот корабль на пиратское судно, название коего было «Адская Калоша» и мачты которого все были обвешаны трупами висельников. Водительствовали же этим судном жуткие разбойники — Быстрые Глазки и Бес В Ребро.
Не то даже меня обидело, что упомянутый Бес, скакал по палубе с огромной кружкой приклеенной к его левой ладони, в правой держа суковатую дубину, был тощ и страшен, как смертный грех. А то, что покуда все, кто еще на злосчастном судне были на тот момент живы, пытались жизни свои спасти, влюбленные идиоты, взявшись в бездеятельности за руки, торчали на самом его носу, то есть там, где у всех мореплавателей находится гальюн — сиречь, отхожее место.
Быстрые же Глазки наслаждалась кукольным спектаклем во всю, не смотря на то, что кукла, ее изображавшая, была, пожалуй противней моей — с красной паклей, вместо волос, на голове, толстая, как надутая.
Ненадолго задержавшись в столице, мы покинули ее и направились севернее, благо было какими деньгами платить за проезд. Чем далее мы продвигались в этом направлении, тем прохладней становилось лето и вот, наконец, оказались мы уже в тех районах, где королевская власть ослабела изрядно, ибо местным жителям сам черт был не брат.
Жили тут все, исключительно, охотой и торговлей пушниной и именно здесь сбивались ватаги, уходящие каждую неделю на север, где и зверья и меха невпроворот.
Тут начали мы выспрашивать, какой такой бывает дальний север и услышанное меня немало огорчило, ибо все, в один голос, говорили, что место это то, где холоднее всего, и морозы там такие, что выплюнутая изо рта слюна превращается в лед, не успев еще долететь до земли.
Приставши же к одной ватаге и, обзаведясь телегой с лошадью, чтобы не идти пешком, мы долго не могли понять, почему в таком изобилии гонят наши спутники на север собак. Когда же, несмотря на лето, проснулись однажды среди снегов, тут все и разъяснилось. Оказалось, что собаки используются средь них как животные ездовые, ибо переносят тамошние морозы гораздо лучше, чем иная лошадь.
Добравшись до города названием Полынья, а был это последний город, где королевская власть хоть как-то себя проявляла и, даже, пыталась собирать налоги, мы за бесценок продали и лошадь, и телегу, приобретя сани и полтора десятка собак втридорога.
К тому моменту какого-либо желания двигаться еще севернее у меня не было, но спутники мои, прослышав, сколь дешево можно приобрести в тех краях пушнину, решили продолжить путешествие. К тому же, Глазкам очень хотелось, чтобы вышел я из своего, в Гильдии Магов, ученического состояния, ибо считала она, что, не сделав этого, я, рано или поздно, буду подвержен ужасной тоске.
Тем не менее, в граде сем мы решили задержаться, так как надо же было привыкнуть к местному климату и получше узнать, что ждет нас дальше.
Очень скоро я понял, что свободы здесь царят необычайные и, уже не таясь, расхаживал со своим жезлом. В местных же трактирах меня и спутников моих не раз угощали подогретым вином за одну только возможность посмотреть, как жезл этот светится. Причем, среди угощателей наших я могу назвать не только местного префекта и судью, но и местного священника, невесть за какие провинности в эти суровые края сосланного.
Овощи здесь, конечно, были дороговаты, но, вот, мясо и рыбу потребляли мы в изобилии, потому что платить за них приходилось сущую безделицу. Так же и меховая одежда, которой мы здесь обзавелись, стоила, по столичным меркам, совсем недорого. Собак своих кормили так же рыбой, что оказалось выгодно необычайно и каждый день совершали на них поездки, стараясь овладеть искусством управления ими.
Еще скажу про этот город одну особенность, которую людям нашего времени, возможно, и вовсе не понять. Не было вокруг него ни укреплений, ни стен, ни даже рва. Быть может, такое небрежение собственной безопасностью и покажется кому-то странным, но должен отметить, что, живущие вокруг, племена северных кочевников настолько миролюбивы и кротки, что я сам, ознакомившись с ними как следует, понял, что постройка каких-либо оборонительных сооружений была бы в здешних краях напрасной тратой сил.
89
Меж тем случилась со мной новая напасть и стал меня буквально преследовать некий местный юноша именем Рудерис. Имя это сегодня, быть может, многим знакомо, особливо, благодаря его «Запискам», без которых ныне ни одна уважающая себя библиотека не обходится. И впрямь, должен сказать, никто не сделал столько для того, чтобы магическая наука была во всем мире уважаема, как этот пылкий юноша. Мне же от пылкости его пришлось претерпеть немало стыда.