О да! Жизнь заиграла новыми красками! Я ослеп от успеха. Госпожа удача была щедра ко мне. И деньги посыпались рекой. Моя родная любимая Робин была счастливее всех счастливых. А мини-Робин наконец получила заслуженные игрушки и сладости. Мы пировали ежедневно, упивались своим богатством и не жалели денег на сиюминутные желания. Может, отчасти поэтому и начались проблемы с поставщиком, потом с товаром, покупателями. А затем все так закрутилось-завертелось, что вероятность выбраться из этой передряги снова пришла в привычное состояние – 50 на 50. Либо этот парень, наставивший на меня пистолет, выстрелит, либо даст шанс отыграться, привезти новую партию товара и отработать долги.
Черт! Ненавижу эту чертову вероятность. И гребаный писк над ухом! Словно этот аппарат отсчитывал мою жизнь. Какова вероятность сойти с ума от звуков собственного сердца, передающегося через противный писк? 50 на 50? На этот раз, думаю, что меньше. Где-то 10 на 90 в пользу того, что мозг справится и с этой напастью…
- Милый, как же так? – Робин уже практически час тряслась надо мной в больничной койке. Я видел страх в ее глазах, а еще жалость. Жалость – это последнее, что мечтает увидеть мужчина в глазах любимой женщины. Поэтому я громко матерился, курил прямо в палате и слал гребаную жизнь к черту.
Можно ли поставить все на черные? И какова вероятность после сделанной ставки выиграть? По моим правилам, 50 на 50. Ты либо стянешь с себя последние трусы и голышом явишься домой к жене, либо останешься в дамках и на пару месяцев выйдешь из игры.
Мне часто везло. Именно поэтому я забирал свой выигрыш, пропадал, а затем возвращался за новой порцией денег. Так странно…только лежа на больничной койке я понял, как низко пал. И как низко утащил за собой свою женщину. Красивую, умную… Она могла бы быть успешной, если бы не связалась со мной тогда. Если бы не пошла на то чертово свидание. Хотя…тут 50 на 50. Кто знает, кого бы тогда выбрало ее сердце. Есть люди и похуже, чем я.
Вот, например, Алекс. Его шансы стать на крайний случай хотя бы юристом были достаточно велики. Его отец был юристом и уж нашел бы сыну место. Однако Алекс пошел своей дорогой…темной тропинкой наркотиков и проституции, а потому сейчас благополучно отсиживал уже третий срок.
А я отлеживался в четырех стенах и смотрел в голубые глаза любимой женщины и прощался с ней на время операции. Она плакала…черт, она страдала, видя меня таким. Но вернемся к вероятности. Какова вероятность, что выстрел заденет вас по касательной? А после этого от какой-то маленькой царапины все ваше тело будет лихорадить так, что верхняя и нижняя челюсть забудут о своем знакомстве? Что ваши связки от натуги перестанут работать, а вы не перестанете орать от боли?
50 на 50.
И вот уже операционный стол. Врач надел перчатки, затем взял лезвие в руки и отдал первый приказ медсестре. Битва за вашу жизнь началась.
Хотя, может, это и не битва вовсе, а некие изощренные пытки? Измазанные в крови тампоны, пилы, зажимы, пинцеты, иголки, нити, ножницы…
И наконец долгожданное: «Все, зашиваем. Сердечный ритм восстановлен».
Самое время обратиться к вероятности. Какова же вероятность, что вы умрете на больничном столе? Мне кажется, даже ваш доктор ответит…50 на 50. Вы можете держаться всю операцию молодцом, подавать надежды персоналу на скорое выздоровление и затем через пару недель благополучно выписаться из больницы и больше никогда туда не возвращаться. А, может, ваша операция продлится долго, ваш доктор будет так усердно стараться вас спасти, но уже в самом конце, когда все будут верить в удачный исход, внутри вас откроется кровотечение. И даже самые квалифицированные доктора не будут иметь силы спасти вашу чертову жизнь. Да-да, не удивляйтесь, они ведь не боги.
Наконец, аппарат отключили – долгое «пи-и-ип» ознаменовало конец. К сожалению, без слез не обошлось. Но это и хорошо, нельзя держать эмоции в себе. Иногда нужно расставаться с ними и идти дальше. Горе не должно быть вечным. Поверьте, будущее сможет вас удивить.