Ты что?! - Глория не могла сдержать удивления.
Мы же должны с ней говорить, как еще привлечь ее внимание? Эй! - снова крикнул Клайв. - Смотри сюда, мы здесь! Какого черта я должен сидеть в снегу и смотреть как ты ходишь туда-сюда, мне это совсем неинтересно! Не для того мы ехали на другой конец света, чтобы потом заниматься всякой хреновнёй! Смотри на меня, старуха!
Я не наглею? - посмотрел он на Глорию, которая после его выступления прикрыла лоб рукой и покачала головой.
Сейчас узнаем.
О! - Клайв поднял палец. - Кажется, сработало!
Он сказал это, потому что ведьма действительно начала двигаться. Нет, она не приближалась и не отдалялась — она двигалась вверх! Её фигура вытянулась почти на метр и почти на столько же приподнялась над землей. Резким движением она накинула на голову капюшон, и лес словно замер. Исчезли абсолютно все звуки - затихли птицы, по прежнему летавшие над ними, стих шелест неопавших сухих листьев, которые изредка трепетали под набегающим ветерком, стихло все! Клайв хотел что-то сказать, но его губы только беззвучно шевелились, не издавая при этом ни единого звука. Глория, в свою очередь, видя такой поворот событий, вытащила наружу несколько медальонов, висевших у нее на шее, направила их в сторону ведьмы и что-то быстро зашептала, известное ей одной. И тут, в этой звенящей тишине, раздался нечеловеческий вопль, переходящий в режущий слух визг :
Ночь! - это кричала ведьма. Она воздела руки вверх, не отпуская при этом своей палки, и глядя прямо на них. - Рано, рано!
После этого, еще немного приподнявшись над развалинами, она перевернулась в воздухе и под прямым углом штопором вошла в землю, оставив после себя только небольшое облачко, которое сейчас же рассеялось.
Глава 12. Очередные изменения.
Вот, черт! - сказал Клайв.
Он уже мог говорить, поскольку после внезапного исчезновения ведьмы лес, до этого словно накрытый непроницаемым куполом, снова ожил и задышал.
Что она сказала, ты слышала? - Клайв посмотрел на Глорию, которая стояла рядом, прячя на груди свои обереги. - Рано, ночь? Мы не вовремя пожаловали, что ли?
Получается, что так. Этими словами нам как-бы передали приглашение прийти сюда в другое время, - Глория улыбнулась. - Но вообще-то ты меня поразил! Ведьма явно не ожидала такого обращения и напустила морок, окутавший все вокруг. Я еле успела прочитать несколько заклинаний, иначе могли бы произойти совершенно непредвиденные события. С сущностями нельзя быть нетерпеливыми и импульсивными — у них совершенно иное восприятие происходящего. Хотя, с другой стороны, мы своего добились, как ни крути.
Вот видишь! - Клайв кивнул. - Значит, не так уж все и плохо. Главное — решена задача, а уж какими средствами, это неважно.
Это в тебе говорит армейское прошлое, милый, - Глория тонко улыбнулась. - Это с людьми проходят такие вещи, а в нашем случае не все однозначно. Ведьмы, сами по себе, сущности весьма и весьма недобрые, в их задачи не входит помощь ближнему. И если они уж это делают, то только по необходимости или если это выгодно лично им.
Да-а! - Клайв огляделся, а затем выдохнул облачко пара. - Что теперь будем делать? Приедем сюда ночью?
Да, сейчас нам тут больше нечего делать. Если честно, я замерзла и уже хочу есть.
Тогда поехали. Пообедаем, а дальше решим.
Назад они вернулись без всяких происшествий. Их «Гольф» одиноко стоял у дороги, уже немножко припорошенный снегом. Не став дожидаться полного прогрева двигателя они тронулись с места и уже через четверть часа въезжали в Бургхаузен. Пообедать было решено в одном из первых встречных ресторанчиков. Они зашли в него прямо в своей спортивной экипировке, и, к собственному удивлению, не оказались в этом одиноки. В зале сидело несколько пар, вероятно туристов, одетых точно примерно по той же моде. Были также местные жители, но и они отличались большой демократичностью в выборе одежды. Клайв с Глорией заказали суп Леберкнодль, мюнхенскую вареную говядину и картофельный салат. Порции оказались такими большими, что даже им, оголодавшим на свежем воздухе, не удалось полностью справится с ними. Официант предложил завернуть остатки с собой, но они вежливо отказались. Выйдя на улицу, сытые и отдохнувшие, уже подходя к машине, оба переглянулись:
Что будем делать?
Нужно позвонить лейтенанту Борсу, - Клайв подошел к водительской двери, но остановился в задумчивости, положив руки на крышу. - Как думаешь, Манхабате стоит позвонить? Наверное, он уже дома.
Можно. - Глория пожала плечами. - Пусть расскажет, как он начал отрабатывать свои пятнадцать тысяч.
Клайв усмехнулся, однако ничего не сказал, и сев в машину, они поехали на переговорный пункт. Там он долго листал записную книжку, ища телефон Манхабаты :
Ты никуда не будешь звонить? - спросил между делом Клайв, видя, что Глория просто села в кресло для ожидания.
Нет, не хочу сегодня. Ты реши свои вопросы, и давай скорее поедем домой. Мне необходимо правильно настроиться на сегодняшнюю ночь. Надо быть ко всему готовыми, даже к твоим новым фортелям!
Я буду вести себя тихо и слушаться, - засмеялся Клайв. - А! Вот его номер!
Он подал сидевшей за стеклом девушке две бумажки с телефонами Борса и Манхабаты, жестами объяснив, с кем он желал бы поговорить в первую очередь, и через минуту уже получил приглашение проследовать во вторую кабинку.
Алло!
Клайв привет! - услышал он далекий голос Адама Борса. - Как у тебя дела, что нового?
Пока все нормально, движемся вперед. А у вас?
У нас полная задница, Клайв! Сегодня ночью произошла настоящая резня. Кстати, у вас сколько времени?
Клайв посмотрел на часы :
Три часа дня, а что?
А у нас шесть утра! Но это не важно, Клайв. Слушай...сегодня ночью убито сразу трое, понимаешь, трое! Самое главное — среди них жена и дочь сенатора Джеймса Вадса, Клайв! Грюнфельд появился у них дома в девять вечера и заставил Вадса смотреть, как он расправляется с его семьей. Самого Вадса он не тронул, а только парализовал на время. Тут сейчас такое творится — не поверишь! Идут одно за одним экстренные заседания у сенатора. Вадс пришел в себя и теперь рвет и мечет. Многим даже кажется, что он несколько повредился в уме, но тут его можно понять. Но самое главное, Клайв, они поверили! Поверили! Грюнфельд видимо наслаждается своей неуязвимостью и паникой, которую он все больше производит.
А кто третий, Адам? - Клайв говорил, прикрывая трубку рукой.
Что?
Кого третьего убили?
Некая Элизабет Лоренс. Она из вашей новогодней компании, брат!
Да, брат, - Клайву понравилось это слово, - новости хреновые, но не совсем неожиданные. Слушай, и что теперь вы будете делать?
Не знаю еще. Впереди целый день, но, думаю, решения будут весьма конкретными. Вечером сможешь позвонить?
Клайв покачал головой :
Не знаю, не уверен. На всякий случай давай уговоримся на завтра, часов на десять утра по вашему.
Хорошо. У тебя то что?
Завтра расскажу, Адам. Кажется, что мы на верном пути и разгадка все ближе.
Хорошо бы. Ладно, брат, извини — у меня тут постоянно вызовы идут по внутреннему, сам понимаешь. Звони завтра на домашний, я наконец-то выходной буду.
Ок. Держитесь там! Ауфвидерзеен!
Клайв положил трубку и вышел из кабинки, показав девушке, что закончил разговор.
Грюнфельд убил семью сенатора, - сказал он, подойдя к Глории. - Самого его не тронул, но парализовал и заставил на все смотреть. Также убита еще одна женщина, которая была в числе гостей на празднике у Адамсов.
Шестнадцать человек, - ответила она. - Он не пропускает почти ни одного дня. Ну что же, по крайней мере нам себя не в чем упрекать, мы делаем все возможное.
В этот момент телефонистка, привлекая их внимание, постучала по стеклу:
Ihre Nummer antwortet nicht, - сказала она, разводя руками. - Ich r drei Male noch einmal an.
Я не понимаю, - Клайв подошел ближе к окну, - нихт ферштейн.
Нет ответ, - коверкая английские слова, с трудом произнесла она.