<p>
***</p>
Однажды homo sapiens достигли того, что позже назвали "Скрытой критической массой". Некоторые сводят это к превышению человеческого населения, другие - к более абстрактным категориям, вроде планетарного опыта. Так или иначе, появились мы, homo animus. Не было ни постепенной мутации, ни длительной адаптации. Случилось принципиально иное, лавинообразное преобразование сознания, в первую очередь на уровне информационном. Лишь некоторая мутация эпифиза физически свидетельствовала об изменении вида. На Земле, наконец, дооформилось и родилось то, что раньше лишь проявляло себя на зачаточном уровне. Истории, связанные с метафизическими переживаниями, психо-энергетическими проявлениями, воспоминания о прошлых жизнях, связность людей посредством коллективного бессознательного - все это были лишь проявления не рожденного, но формирующегося младенца, изредка "пинающего мать в живот". Появился полноценный информационно-энергетический элемент, окольцовывающий разум. По сути, Осознанное перестало быть заложником Бессознательного, а эмоции и инстинкты - оковами разума. Возникший элемент стал не барьером, но символической связью между теперь уже двумя полноценными, равными образованиями: бессознательным и осознанным. И этот элемент назвали Второе дитя или же, по-простому, Душа.
<p>
***</p>
Волны с рокотом бились о камни. Визжащий ветер кричал нам, чтобы мы убирались прочь. Океан пришел забрать то, что хотел, но мы вознамерились ему помешать. Лаэ, конечно, ладила с этими тварями, но остальное человечество для них являлось не более чем кормом.
Я и Белый приближались к гигантскому темно-зеленому Itli.
Членистоногая тварь "присосалась" к берегу, на котором стояла крошечная рыбацкая деревушка, и ждала, пока ее симбионты завершат подготовку к трапезе.
Они жили на теле гиганта, защищаясь тем самым от крупных хищников, а взамен помогали Itli питаться вкусным сухопутным деликатесом. Будучи невероятно шустрыми и малозаметными, симбионты выбирались на сушу и атаковали жертв, парализуя тех ядом. После чего на берег прибывал и сам Itli.
- Белый берет гиганта, один! - услышал я монотонный голос своего спутника.
Так получилось, что все мы: и я, и Лаэ, и Кай, и даже Хем были, ну... одинаковыми, что ли. Все мы делились друг с другом своими историями, мыслями, дружески сокращали имена друг друга.
Все, кроме Белого. Он всегда говорил о себе в третьем лице и называл нас полными именами. Никогда толком ничего не рассказывал, лишь изредка вставлял короткие комментарии. Белый любил оружие и Белый любил драться... и, наверное, Лаэ была права, считая, что он любил убивать.
Высокий, массивный, с бледной кожей, холодными синими глазами и короткими светлыми волосами, он олицетворял собой родной Льдистый остров, население которого утверждало, что сохранило традиции и память о столь далеких временах, которые иным и не снились.
Воин крепко сжимал в правой руке топор с алым лезвием, а левой поддерживал лямку сумы, из которой торчала семерка гарпунов.
На берегу в неестественных позах лежала дюжина людей. Невдалеке парализованную худую женщину тащили к воде двое симбионтов.
Над головой потемнело, и я бросился в сторону - мгновением позже огромное щупальце, увенчанное клыкастой пастью, обрушилось рядом. Я с выдохом ответил рубящим ударом, одновременно усиливая атаку энергетическим витком. Тот, окутав мое предплечье, перешел на металл и, слившись с мечом, вонзился в тварь.
Лезвие утопилось в щупальце, пасть мерзко булькнула и судорожно дернулась. Я ударил вновь и практически рассек конечность пополам. Щупальце взметнулось вверх, орошая меня с ног до головы липкой белесой кровью.
В сознании запульсировало острое чувство опасности. Я развернулся, нанося вслепую перекрестную двойку мечом. Клинок пронзил подкравшуюся тварь - упав под ноги, она скрутилась в комок и больше не шевелилась.
Покров бестий пропускал свет через себя и казался прозрачным. Размерами не больше метра, они, подобно Itli, представляли собой систему сокращавшихся щупалец.
Заметив еще пару тварей, я рванулся к ним, формируя в сознании два ложных раздражителя: те, сорвавшись с "привязи", устремились к симбионтам. Твари, бросив свою жертву, стали конвульсивно дергаться и бить щупальцами по воздуху. Я прикончил их короткими ударами меча.
Перекрывая вой шторма, по округе разлетелся гортанный, глубокий гул, несущий в себе ярость: в теле Itli торчал гарпун. На мгновение я невольно залюбовался картиной, достойной старинных саг: исполинская тварь, яростные волны и вторящий им ураганный ветер сосредоточили свой гнев на одинокой фигуре, гордо выпрямившейся перед натиском стихии. Белый, словно сорвавшийся с древнего барельефа герой, сиял переполнявшей его психической силой. Он уклонился от рухнувшего рядом щупальца и с ревом бросил искрящийся энергией гарпун в гиганта. Чудище вновь издало рокочущий гул, и в нем к ярости добавилось острое ощущение боли и, кажется... страха.
С разных сторон к Белому устремились несколько щупалец. Воин вскинул руку с топором вверх - молочное марево накрыло его тело. Щупальца обрушились сверху. В наэлектризованном воздухе шарахнуло так, что высвободившаяся мощь разбросала симбионтов в стороны.