Я снял нагрузку на неделю сам, против воли Крюкова, оставил только легкие прогулки и сон. Пульс вернулся. Тело пошло дальше.
Травмы тоже были, без них никак. Потянул заднюю поверхность бедра на ускорении в мае, рванул холодным, не докрутив разминку, слишком спешил.
Боль резкая, мышца встала колом. Тут уже не схитришь и не уговоришь, десять дней пришлось сидеть без бега, прикладывал лед в первые сутки, потом тепло, легкое тянущее восстановление.
Я не стал гнать через боль, как гнал бы любой пятнадцатилетний на азарте, слишком хорошо знал из той жизни, чем кончается порванная на соревнованиях мышца. Переждал, восстановил и осторожно вышел на дистанцию. На стрельбе и фехтовании в эти дни добирал то, что нельзя взять в беге.
Как-то на станке рассек ладонь под большим пальцем, неделю после этого держал рапиру с забинтованной рукой. В другой раз плечо ныло после конкура, отбитое о высокую холку чужой лошади.
Все по мелочи, все в рабочем темпе. Тело пятнадцатилетнего подростка быстро восстанавливалось, это и выручало. То, что в прошлой жизни в сорок лет заживало месяц, тут затягивалось за неделю.
Тетрадь под матрасом распухла неимоверно. Столбцы цифр по пяти видам. Пульс по утрам. Графы плато, отмеченных карандашом. Кривая шла вверх не гладко, а ступенями, рывок, остановка, опять рывок. Но шла.
В конце августа в красном уголке общежития поставили смотреть Мюнхен.
Красный уголок это длинная комната на первом этаже, с кумачовым плакатом во всю стену, портретами, стопкой газет «Советский спорт» на подоконнике и графином на столе под скатертью.
В углу, на тумбе, черно-белый телевизор «Рекорд», с круглой ручкой переключателя каналов и салфеткой поверху. Антенну выправляли всем миром, ловили картинку из Пензы, она временами рябила и плыла полосами.
К началу пятиборья набилось человек двадцать. Притащили стулья из учебных классов, кто опоздал, тот стоял у стены и сидел на подоконнике. Курили в форточку. Болели за наших.
Я сел в последнем ряду, у стены, с тетрадью на коленях и карандашом. Не болеть, а работать.
Пятиборье в Мюнхене шло пять дней, по каждому виду в день, без выходных. Сначала конкур, потом фехтование, стрельба, плавание и бег.
Диктор называл фамилии, результаты показывали на табло, картинку давали скупо, многое шло сводкой и пересказом. Я записывал, что доходило: время этапов, очки, фамилии лидеров.
Впереди личного зачета держался венгр, Андраш Бальцо. Бывалый, за тридцать лет, многократный чемпион мира, шел за олимпийским золотом и брал его уверенно, ровно во всех пяти видах, без слабых мест, тот самый тип пятиборца, что не сыплется на переходах. Я подчеркнул его фамилию дважды.
Наших вел Онищенко. Блестящий фехтовальщик, такой, что мог бы биться и среди чистых шпажистов.
В фехтовальном круге он влегкую разбирал соперников, набирал на этом большой запас. Шел к личному золоту, держался первым-вторым, но Бальцо в итоге его опередил, Онищенко остался с серебром в личном зачете.
В командном наши взяли золото. Красный уголок загудел, все захлопали, кто-то крикнул «наша взяла».
Я смотрел плавание советской команды отдельно, внимательнее всего. Онищенко в воде шел крепко, мощно, по очкам взял неплохо. Но я смотрел не на скорость, а на поворот у бортика.
И увидел, что хотел, на развороте он касался стенки по-старому, чуть терял на выходе, не докручивал группировку, выходил высоковато и гасил скольжение. Полсекунды, может, меньше, на каждом повороте. Но на дистанции в бассейне набегало прилично для отрыва.
Я записал его ошибку, не в укор чемпиону. Себе на будущее.
Когда досмотрели пятиборье, все разошлись. Кто на ужин, кто курить во двор, а кто спать.
Стулья остались стоять вразнобой, на столе пустой графин, в воздухе под лампой слоями висел табачный дым. Телевизор кто-то выключил, экран погас, осталась белая точка в центре, потом и она ушла.
Я остался один. Пересел ближе, под лампу, открыл тетрадь на чистой странице.
Ниже, в столбик, по памяти и по своим записям за пять дней, выписал призеров личного зачета и результаты по каждому виду, какие успел взять из данных табло и со слов диктора. Бальцо первый, взял золото, ровно везде.
У Онищенко серебро, фехтование сильнейшее, плавание с потерей на поворотах.
Не итоговую сумму, а раскладку по видам. Где сильны лидеры, и какие у них недостатки.
Это уже не зимний листок Крюкова с разрывом до областного первого места. Это другой масштаб. Цифры лучших пятиборцев планеты, по дисциплинам, разложенные так, чтобы видно, что отыгрывать и где.