Остальные средний районный уровень, кто силен в беге, кто в воде, но неизвестно смогут ли они взять полный набор, это еще посмотрим.
Фехтование поставили первым. И сразу у многих произошел обвал, как всегда у тех, кто без базы.
Двое к дорожке вовсе не вышли, фехтовать не обучены, секции в их ПТУ нет, взяли в этой дисциплине голые нули и сразу выпали из борьбы за призы. Зрелище обычное для области, бег, плавание, стрельбу подготовит любая секция, а рапиру в районе взять негде.
Дорожки с электрофиксатором, судья у аппарата, провод-катушка тянется за спиной бойца. Бой на рапирах, круговая система, до пяти уколов.
Я работал по схеме, поставленной Львом Борисовичем в Пензе и взятой из прошлой жизни. Правильная стойка вполоборота, жесткий контроль дистанции, выпад в открытый сектор на чужой подготовке. Не красиво, а точно и экономно.
Серьезнее всех оказался один, рапирист по фамилии Дроздов, из пензенского же района, единственный, кого всерьез научили фехтовать. Высокий, с длинной рукой и хорошим выпадом, он вел бой по классике, батман по клинку, финт, перевод и длинная комбинация.
С остальными я разделался быстро, на встречных контратаках, не давая провести ни одного действия. С Дроздовым вышел единственный мой настоящий поединок за весь круг.
Он достал меня дважды своей длинной рукой, поймал на сближении, и повел счет три-два. Я перестроился, стал рвать дистанцию, отступать на его атаке ровно на длину его выпада, чтобы острие не доставало, и встречать на возврате, когда он закрывался.
Отыгрался до четырех-четырех. На последнем уколе он пошел в свою длинную атаку с финтом, показывая замах движением задней ногой, как и все они.
И я снял его контратакой в темпе, на самом начале, минуя соединение. Но по общему счету тот бой остался единственным, где я получил уколы сверх нормы.
Семь поединков из восьми мои. После фехтования я ушел в лидеры с большим запасом.
Конкур проводили на лошадях пензенского манежа при войсковой части. Крытый манеж с песчано-опилочным грунтом, бревенчатыми стенами и высокими пыльными окнами под крышей, сквозь которые падали косые столбы света.
Пахло конским потом, кожей сбруи, нашатырем и теплым навозом. Лошади армейские, объезженные получше колхозных, но норовистые.
Как и положено, каждому по жребию досталась чужая, незнакомая. В этом вся соль конкура в пятиборье, сюда не приведешь свою, не подгонишь под себя, бери что выпало и постарайся подружиться за двадцать минут.
Мне выпал Орлик. Каурый мерин, семи лет, с норовом, косил лиловым глазом, прижимал уши, переступал в деннике и прихватывал губами рукав.
Кличка совпала с тем колхозным Орликом, на каком я ездил у деревенского конюха, но это чужой конь, незнакомый, и совпадала только кличка. Все остальное другое.
Я зашел к нему в денник за двадцать минут до старта. Не стал сразу садиться в седло.
Как обычно, встал рядом, дал понюхать руку и привыкнуть к моему запаху. Положил ладонь на шею, ниже гривы, продавил мышцу медленно, по кругу, на низком ровном выдохе, без слов, одним этим горловым звуком на выдохе.
Постоял, пока мерин не перестал перебирать ногами, не опустил голову и не повел ухом в мою сторону. Я помнил этот метод лучше всего остального с прошлой жизни, и конь чуял ровную руку через повод и шенкель быстрее, чем я успел подумать.
Маршрут в манеже составил восемь препятствий, поставленных змейкой с двумя переменами направления. Я прошел его глазами, пока ждал старта.
Сначала невысокий чухонец, прямые жерди на крестовине, для захода. Дальше калитка с подвесными досками, которые лошади не любят за то, что они качаются и стучат.
Потом тройник-горка из трех жердей в подъем. На дальней стене широтное препятствие, оксер, два барьера в распор, его берут не столько в высоту, сколько в ширину, лошадь должна растянуться в прыжке.
Перед поворотом стенка из легких окрашенных чурок, которые сыплются от любого касания и потому пугают коня. И связка на выходе, два барьера в два темпа, где между ними ровно один мах галопа. Если не угадать ногу на заходе, лошадь воткнется вниз либо снесет второй барьер.
На дистанции Орлик слушался хорошо. Я повел его собранным галопом, в ровном темпе, поднимал на барьер за один миг до препятствия.
В момент прыжка отдавал повод вперед, чтобы не дернуть за пасть через барьер, и ловил повод на приземлении, тут же выправляя на следующее. Калитку с досками прошли чисто, хотя мерин на заходе стрельнул ухом на стук.
На оксере я выслал его шенкелем посильнее, дал растянуться, взял ширину впритык, задними чиркнул по жерди, но не сбил. Стенки из чурок Орлик испугался, на заходе притормозил и заложил уши.