В моей подгруппе сильнее прочих оказались двое: Дроздов, тот самый с октябрьского круга, и новый, Барышев, армейский, из Пензы, постарше меня на год, выпускник специнтерната, фехтовать обучен серьезнее всех тут. Высокий, сухой, в белой куртке с потертым нагрудником.
С первыми тремя я разобрался быстро. На встречных контратаках в темп, на чужой подготовке, не давая провести длинную атаку. Пять-один, пять-два, пять-ноль.
С Барышевым вышло по-другому.
Он встал на дорожку без салюта рукой, просто коротко кивнул, как профессионал. Стойка низкая, локоть прижат, оружие почти не двигается.
Я двинулся в дистанцию, он отступил ровно на длину моего шага. Сделал ложный шаг, он не повелся. Я открылся в плечо, провоцируя его. Он не пошел.
Судья: «На дорожке готовы? Бой!»
Барышев пошел первым. Короткой, экономной атакой, без замаха задней ногой и сигналов.
Просто вышел в стойку и его клинок сразу коснулся меня. Я едва успел уйти защитой шесть, поймал клинок и сразу же контратакой ответил в грудь, сразу вспыхнула моя лампочка.
— Туше Громову. Один-ноль.
Встали к центру. Барышев шел так же спокойно, без выражения. Двинулся снова, на этот раз с финтом в плечо, обманул мою защиту, перевел в бок и достал меня. Один-один.
Все шло очень плотно. Барышев умел то, чего я не привык ловить за две недели в Пензе раз в неделю, то есть ложные действия второго намерения. Он провоцировал меня на контратаку, чтобы взять мою контратаку защитой и ответом.
Дважды я попался, дважды лампочка зажглась в его пользу. Два-три, не в мою пользу.
В перерыве, у скамьи, Крюков подал мне полотенце и воду. Не сказал ничего. Через дорожку я увидел Льва Борисовича, тренер из пензенского зала, тот, что меня учил, стоял с Никитиным у дальней стенки. Никитин невысокий, в сером пиджаке, в очках, без блокнота на этот раз. Смотрел на нашу дорожку.
Я вернулся на бой. Сменил рисунок.
Перестал ждать его атаки и контратаковать на подготовку, раз он этого ждал. Пошел сам.
На дистанции дал ложный шаг назад, заманивая, и тут же сделал выпад в опорной паузе, пока он только начал смещаться вперед за моим ложным отходом, рапира уже шла к нему. Лампочка вспыхнула в мою пользу. Три-три.
Барышев впервые шевельнул бровью. Кивнул сам себе, перестроился. Пошел атакой с двумя финтами. Я не стал брать клинок защитой, провалил его атаку, отступив на два темпа на длинной ноге, и поймал на возврате, на закрытии, прямым уколом в грудь. Четыре-три.
Последний укол он попытался взять одним длинным действием, батман с переводом и выпад в полную длину руки. Рука у него длинная, она выручала против всех в этом зале, кроме меня.
Я не стал принимать батман, ушел клинком ниже, в шестую позицию, минуя его удар, и в темпе его выпада прошел встречным уколом в открывшуюся грудь. Зажглись сразу обе лампочки. Судья поднял руку и переглянулся с боковыми.
— Туше Громов, в темп. Бой окончен. Пять-три.
Барышев снял маску, мокрый и потный, шумно выдохнул. Подошел, пожал руку без улыбки.
— Где работаешь?
— У Льва Борисовича. Раз в неделю.
— Раз в неделю маловато, чтоб так уметь.
Не дождался ответа и ушел к своей скамье.
Дроздов в другой подгруппе провел свои поединки крепко, но проиграл двум армейским. Я в своей подгруппе взял восемь побед из восьми.
В финале выбывания, четвертьфиналах и полуфиналах фехтования срезались по сетке, я снял еще двоих, в финале опять встал против Барышева. Второй бой с ним я выиграл пять-четыре, на той же тактике провала и встречного укола. После фехтования я шел первым по дисциплине, с большим запасом очков.
Плавание после обеда, в том же бассейне, где все происходило зимой и весной. Сто метров вольным.
С тумбочки я ушел плоским входом, как привык, сделал длинный гребок, кувырковые повороты, экономя на каждой стенке. Воронов плыл в соседней дорожке.
Плечи у него за полгода стали еще шире, тяга мощнее. Он выиграл заплыв на полсекунды.
— Двенадцать ноль две Воронов. Двенадцать ноль семь Громов. — объявил секундант.
Полсекунды против весеннего отставания в восемь — большая разница. Я приучил кисть входить в воду чуть позже плеча, без шлепка, и подобрал ритм дыхания под третий гребок-четвертый чередованием, под разные стороны, чтобы не уставала шея. Эти полсекунды и были у меня в кармане по сравнению с весенним заплывом.
День я закончил первым по сумме двух видов, с приличным запасом за счет фехтования.
С утра второго дня провели конкур в манеже при войсковой части. Маршрут поставили посложнее октябрьского.