Лыжная база стояла при заводе, за стадионом, на краю соснового поселка. Длинный дощатый барак, выкрашенный в коричневое, с печкой-голландкой внутри и стойками для лыж вдоль стен.
От печки и от лыж шел один общий дух, горячая смола, парафин, разогретая мазь. Стоило открыть дверь, как этот смоленый запах накрывал с порога, густой, сладковатый, въевшийся в доски за годы.
Лыжи выдавал кладовщик из подсобки, под запись в тетрадь. Деревянные, березовые, с просмоленной скользящей поверхностью, с желобом по центру.
Крепления кожаные, ремешковые, носок ботинка в скобу, пятку прихватывает ремень через щиколотку, затягиваешь пряжку. Ботинки лыжные, кожаные, на жесткой подошве с рантом под скобу. Палки бамбуковые, с кожаными петлями и большими кольцами из гнутого прута, оплетенными ремешком.
— Мазь по погоде, — сказал Крюков в первый день, выставив на лавку набор баночек и плоских брусков в обертке. — Сегодня минус восемь, снег сухой. Берешь фиолетовую, на холод. Натираешь колодку под ботинком, растираешь пробкой докрасна, чтоб легло ровно.
Он показал, как держать брусок, как тереть пробкой вдоль и поперек, разогревая мазь до матового блеска. Под колодку, на держание, мазь потверже.
На носок и пятку, на скольжение, парафин помягче, его грели над печкой и растирали тряпкой.
Я натер колодку, как показал Крюков. Снаружи, у барака, проверил на укатанной лыжне, оттолкнулся и прокатился.
Лыжа держала на отталкивании, не проскальзывала назад, и чисто катила вперед. Мазь подобрана верно.
Кросс шел по лесу, по накатанной заводской лыжне, петлей в пять километров с двумя подъемами и спуском к реке. Крюков пускал нас группой, с интервалом, сам стоял на старте с секундомером и записывал время на круге.
Снег первый, сухой, скрипел под лыжами. Морозный воздух обжигал горло на вдохе, оседал инеем на воротнике и на бровях.
Я шел попеременным двухшажным ходом, толчок ногой, мах противоположной рукой, прокат на одной лыже, перенос веса. Дыхание ровное, на два шага вдох, на два выдох.
Плеврит к ноябрю прошел без следа, ни боли при глубоком вдохе, ни кашля. Грудь работала в полную силу, легкие забирали холодный воздух жадно и без помех.
На подъеме переходил на «елочку», разводя носки лыж в стороны, ставя на внутренние ребра, чтобы не сползать. Колотил коротким частым шагом в гору, налегая на палки.
На спуске к реке садился в стойку, лыжи в колее, палки под мышки, и летел вниз, придерживая равновесие коленями.
Сенькин шел впереди. Лыжник он отличный, прошлой зимой ездил от училища на область по гонкам, ход у него поставленный, экономный, без лишних движений.
Я держался за ним, отставая на круге секунд на сорок. Кросс на лыжах для меня замена бегу, набор общей выносливости на зиму, пока стадион под снегом. Скорость потом придет, дыхалка у меня теперь чистая.
Крюков на финише щелкал секундомером, заносил время в блокнот, против каждой фамилии. Мне сказал коротко:
— Ход сырой, но дыхание ровное. Зимой накатаешь. Завтра тоже самое, плюс круг.
К середине ноября у меня выстроился весь недельный круг. Не четыре дисциплины из старого объявления на стенде ПТУ, а полное пятиборье.
Крюков, разобравшись, к чему я готовлюсь на самом деле, не стал отговаривать. Наоборот, помог договариваться.
Лучшая поддержка конечно от базы «Трудовых резервов». Тут не колхозный «Урожай» с палкой из орешника у амбара и кирпичом на вытянутой руке.
Это стадион, бассейн при заводе, тир ДОСААФ, лыжная база, инвентарь под запись, тренер с секундомером и блокнотом. Параллельная спортивная вертикаль работала на полную, и я в нее наконец вошел.
Занятия по бегу я закрывал через лыжи. Зимой пока так, по весне будут тренировки на дорожке стадиона.
Плавание шло в заводском бассейне, двадцать пять метров, шесть дорожек, в том самом, где на районе я взял второе место. Два раза в неделю, по абонементу через ДСО, в общие часы для учащихся ПТУ.
Хлорка, эхо под потолком, крашеные стены с потеками. Взрослая техника тут работала в полную силу, длинный гребок, высокий локоть, выдох в воду, и я легко брал метры.
Стрельба в подвале ДОСААФ, из малокалиберной ТОЗ-8, два раза в неделю. Совместно с ПТУ через тот же ДОСААФ, по договоренности. Рука после месяца в мастерской жестко легла на цевье, мушка стояла в прорези без дрожи.
Остались две дисциплины, без которых нет пятиборья, но в районной программе они не водились. Фехтование и верховая езда.
С лошадьми вышло проще. При том же заводе держали подсобное хозяйство, конный двор для развозки и хозяйственных нужд, три рабочие лошади и пара под седлом для объездчика.