Расчет, чтобы выиграть зональный, нужно по стрельбе взять у Голубева минимум двенадцать-четырнадцать очков, по таблице ЕВСК. То есть отстрелять не меньше сорока пяти из пятидесяти при его обычных сорока двух. По бегу отдать ему не больше десяти секунд.
Стрельба завтра, из винтовки, в десять. Не пистолет, на зональных юниоров пока еще винтовка. Это в мою пользу, пистолет у меня еще полтора месяца не выйдет на уровень.
Закрыл тетрадь. Допил чай. Лег в десять, как и привык.
Долго не мог уснуть. Перед сном проиграл в голове два момента, когда Гранат встал у оксера, и счет в очках.
Два темпа до отрыва, кисть зажата. Десять очков, четыре стало. Теперь надо отстрелять сорок пять из пятидесяти, не меньше.
Заснул около полуночи.
В тир «Динамо» приехал в девять тридцать. Двадцать минут на пристрелку, в десять старт зачетной серии.
Зачет на зональных юниорах это двадцать выстрелов из малокалиберной винтовки, по неподвижной мишени, дистанция пятьдесят метров, лежа с упора. Это юниорская упрощенная программа, не из пистолета по передвигающейся мишени.
Винтовку юниоры держат до перехода на взрослый зачет, а взрослый зачет начинается с восемнадцати. Харченко в тире не было, он отвечал за пистолетную программу, винтовкой на юниорских зачетах занимался другой тренер, старший Захаров из «Локомотива».
Я с ним работал по пятницам по винтовочной программе, наряду с пистолетной у Харченко. Захаров спокойный, военной выправки, седой, с медалями на лацкане пиджака, по обычаю не носимыми, но я знал, что они у него есть.
Я разложился на огневом рубеже. Мат казенный, новый, с зеленой подкладкой.
Ремень захлестнул на левом предплечье, утопил приклад в плечо, утопил щеку на гребень. Винтовка казенная, ТОЗ, досталась мне по жребию номер семь.
Сделал пять пробных. Первый в восьмерку, вверх и влево.
Винтовка пристреляна не под меня. Поправил целик, три щелчка вниз, два вправо. Второй в девятку, чуть выше центра. Еще щелчок вниз. Третий десятка, в центр. Четвертый десятка. Пятый десятка.
Пристрел взят. Винтовка пошла.
В соседней позиции номер шесть лег Голубев. Он на стрельбу выходил из той же группы заплыва, что и я.
В тот же момент я услышать что-то странное.
С позиции номер пять, рядом с Голубевым, послышался металлический стук, кто-то из соседних участников открывал и закрывал затвор не на своей винтовке, а на патроне для проверки. Стук был нерегулярный, но в ритме моей задержки дыхания между прицеливаниями.
Раз за разом, в самый момент моей задержки.
Это не намеренно. У стрелка с пятой позиции казенный патронташ, патроны лежали не плотно, при движении гремели. Стрелок этот куйбышевский, по фамилии не помню, моложе меня на год, нервный, с непоставленной рукой, постоянно перепроверял патроны.
Он не знал, что мешает соседям. Это его привычка из ДОСААФ, где стреляют группой, в гуле, и звук одной из позиций тонет в общем шуме.
Тут на зональном юниорском старте, при шести позициях и судье у каждого второго стрелка, стояла тишина. Его стук пробивал ее.
Первый зачетный выстрел я отдал в восьмерку. Стрелок на пятой позиции в момент моего спуска щелкнул затвором, мушка дрогнула, я повел спуск через дрожь, выстрел ушел низом.
— Восьмерка, — сказал судья за моей спиной с биноклем.
Второй выстрел так же. Стрелок щелкнул в самый неподходящий момент, я не дождался паузы, выстрел ушел в девятку.
— Девятка.
Я попытался дождаться, пока стрелок отщелкается. Прошло секунд тридцать, я держал прицельную дольше нужного.
Винтовка задрожала от долгого удержания. Спустил и заработал восьмерка.
Я выдохнул. Не убрал руки с винтовки, не отпустил приклад и не поднял голову. Лежал в позиции, смотрел в прицел и выравнивал дыхание.
Принял решение.
Я не мог попросить стрелка на пятой позиции прекратить. На соревнованиях это считалось бы жалобой, неспортивным поведением.
Я не мог уйти с рубежа в перерыв, серия уже идет, перерыв только после двадцати выстрелов. Я не мог сменить позицию.
Мог одно изменить свой ритм. Не дожидаться его щелчка.
Не задерживать дыхание дольше нужного. Спускать на проходе, не на удержании, как учил меня Харченко по пистолету. Через центр, не на центре.
С четвертого выстрела я перестроил спуск. Дыхание задержал короче, мушку через центр пропустил быстрее, спуск повел на самом проходе мушки через яблоко.
Стрелок щелкнул затвором в этот момент, я уже выстрелил.