Я попробовал свой провал атаки, но Кузьмин не пошел в длинную атаку, не давая себя провалить. Стоял на дистанции, ждал и колол на моем сближении.
Счет пошел не в мою пользу. Один-три. Я лез к нему в корпус, он встречал меня уколом в руку.
На шпаге это работало против меня, он доставал ближайшую цель, мою вытянутую руку, раньше, чем я доставал его корпус.
Лев Борисович с бровки ничего не подсказывал, на соревнованиях нельзя. Но я видел его лицо краем глаза, сосредоточенное, настороженное.
Я перестроился в середине боя. Перестал лезть в корпус.
Стал работать тоже на руку, колоть Кузьмину в кисть на его подготовке, тем приемом, что Лев Борисович поставил утром в первом приближении. Получилось не сразу.
Один укол в руку я взял, потом еще. Три-четыре. Догнал до счета четыре-четыре.
На последнем уколе Кузьмин пошел в атаку первым, длинным выпадом в полную руку, на мой корпус. Я не успел ни закрыться, ни уколоть в руку, он чисто достал меня в плечо, я его нет.
— Туше Кузьмину. Пять-четыре.
Первое поражение в фехтовальном бою за все время выступлений. На рапире я не проигрывал боев ни на областных ни на зональных соревнованиях. А на шпаге на республиканском уровне проиграл против шпажиста.
Остальные бои в группе я тоже провел не ахти. Два выиграл, один проиграл.
Итого из шести боев в группе четыре победы, два поражения. Для группы проходной результат, я вышел в финальную часть, но не в числе лидеров.
По числу побед среди всех сорока восьми участников я шел где-то в середине второй десятки.
Финальная часть на выбывание, по сетке лучших. В первом же бою сетки мне выпал шпажист из Ленинградского «Зенита».
Бой я проиграл со счетом три-пять. Он работал на руку и на дистанции, как Кузьмин, только еще лучше.
Фехтование закрылось к двум часам. Я сел на скамью в раздевалке и снял мокрый нагрудник.
Лев Борисович подошел и сел рядом. Достал блокнот, он вел записи для Никитина.
— По фехтованию ты в нижней трети. — ровно сказал он, без упрека. — Из сорока восьми где-то двадцать пятый-тридцатый по очкам. Это плохо для тебя. На рапире ты был бы первым или вторым. На шпаге у тебя всего нижняя треть таблицы.
— Знаю.
— Голубев по фехтованию первый или второй. Терентьев в первой пятерке. Оба шпажисты с многолетней школой. Ты им сейчас по фехтованию отдал очень много очков по ЕВСК. Даже страшно считать сколько упустил.
— Сколько примерно?
Лев Борисович морщась подсчитал баллы в блокноте.
— Согласно таблице ЕВСК фехтование переводится в очки по числу побед и качеству. У Голубева, скажем, семь-восемь побед в группе и финале. У тебя четыре в группе и вылет в первом бою сетки. Разница в очках между вами после фехтования порядка ста двадцати-ста пятидесяти очков…
Сто двадцать-сто пятьдесят очков отставания. После первого вида.
— Это сложно отыграть?
— По стрельбе, конкуру и плаванию ты сильнее многих. Но сто пятьдесят очков за четыре дисциплины против Голубева и Терентьева это очень много. Если они не провалятся в чем-нибудь, ты не отыграешь до первого места. Можешь побороться за призовую тройку. За золото почти нет, если они идут ровно.
Я молчал.
— Не вешай голову, — сказал Лев Борисович, не меняя тона. — Это твоя первая республика, ты еще не освоил шпагу. Голубев и Терентьев с детства на шпаге, у них республиканская база и тренеры сборной. Ты в еще хорошо держишься в этих условиях. Никитин это и предсказывал, месяц тренировок на шпагу мало. Не казни себя за то, что было ясно заранее. Отыгрывай в своих дисциплинах. Плавание скоро, через час.
Бассейн «Торпедо», пятьдесят метров, шесть дорожек и электронное табло. После обеда, в четыре часа.
Сто метров вольным стилем. Большая вода и только один поворот.
Я разложился по третьей дорожке, она выпала мне по жребию. Голубев плыл в пятой, Терентьев в первой. Заплывы шли по составам, нас троих свели в один по результатам посева.
Тут я уже мог отыгрывать. Большая вода моя стихия, на кувырковом повороте я выигрывал то, что терял на технике у более сильных физически.
Старт. Плоский вход, длинный гребок, высокий локоть, выдох в воду и вдох на третий гребок. Я держался в группе с первых метров.
Терентьев шел сильно, у него мощная тяга, длинный гребок, физически он крупнее меня. Голубев чуть слабее.
Поворот. Тут я взял свое. Кувырок плотный, без касания руками.
Быстрая группировка, толчок, выход стрелкой на два гребка под водой. После Кузнецка, месяцев работы с Бородиным над поворотом в большом бассейне, я делал его совсем чисто. На повороте я обошел Голубева и подобрался к Терентьеву.