Он поднял на меня глаза, кивнул на табурет напротив.
— Выписывают через неделю, — сказал он первым делом, заметив, что я смотрю на его одежду. — Уже разрешают одеваться, ходить по отделению. Сердце, говорят, дало рубец, держится. — Он отодвинул газету. — Садись. Ты взял бронзу. Давай рассказывай. По порядку, не торопясь. Я тут не на дорожке стою, времени у меня много.
Я сел, положил тетрадь на колени открыл на нужной странице и стал рассказывать.
Начал с фехтования. С того, как утром перед боями Лев Борисович за полчаса поставил мне в первом приближении укол в руку с оппозицией, единственное, что успели добавить под шпагу за то утро.
С первого боя в группе, с ростовским, где я пошел в привычном рапирном рисунке, провалил его атаку, достал в корпус и одновременно получил укол в незакрытую кисть. Рассказал все как есть без остатка.
Никитин слушал молча, не перебивая и не уточняя. Только один раз, на месте про двойные уколы, чуть качнул головой, не упрекая, а отмечая про себя.
Я перешел к плаванию, конкуру и стрельбе, где отстрелял сорок восемь из пятидесяти, лучший результат из нашей тройки, без помех, в строгой тишине. К бегу, где я отдал Голубеву семнадцать секунд, этого ему хватило, чтобы выйти на второе место.
Когда я закончил, Никитин помолчал. За окном палаты серел поздний февральский день, на больничном дворе на скамейке лежал мокрый, оседающий снег.
— Где проиграл, понял? — спросил он наконец.
— На фехтовании. Шпага не пошла.
— Правильно. — Он кивнул. — Я тебе в январе говорил, что месяц на шпагу мало. Ты это подтвердил на деле, в Горьком, своими руками. Теперь у тебя есть не только мои слова, а собственный опыт. Это дороже. — Он подвинул к себе тетрадь, посмотрел на мою запись. — До следующего республиканского первенства год. Это время мы изучаем шпагу. Это твоя главная работа на сезон. Стрельбу, конкур, плавание, бег держишь на уровне, не роняешь. А шпагу поднимаешь с нижней трети, где ты был в Горьком, до первой пятерки. Тогда с твоими сильными видами ты на следующем первенстве уже не будешь третий. Ты будешь биться за золото. Запиши это как главную задачу. Покажешь мне через неделю, как выпишусь.
Я сделал как он сказал и записал. На чистой строке, печатными: «Главная задача шпага. С нижней трети до первой пятерки». Никитин посмотрел, как я пишу, и больше про Горький не сказал ни слова.
Через неделю его выписали.
На работу он вышел не сразу в полную силу, доктор разрешил поначалу по полдня, и первые две недели Никитин появлялся в ДЮСШ к обеду, сидел в тренерской до вечера, вел разборы, но на манеж и в бассейн не ездил, берег сердце.
Похудевший, с серым еще лицом, он двигался медленнее прежнего, по лестнице поднимался с остановкой на площадке. Но блокнот снова был в левой руке, пустой правый рукав привычно подколот булавкой у плеча. На людях он его опять заправлял, как до больницы, и только я знал, что в палате он его не подкалывал.
К концу марта он вышел на полный день.
Первое, что он сделал, вернувшись по-настоящему, это собрал на своем столе под зеленой лампой все бумаги разом, мою тетрадь, годовой план Льва Борисовича по фехтованию, и свои собственные расчеты, которые вел в больнице на листках левой рукой.
Свел все в один план на год. Я сидел напротив и смотрел, как он раскладывает листки по столу, сверяет и прикидывает.
— Шпага, — сказал он, когда разложил. — Распишем не наскоком, а по этапам, по порядку. Первое это физика. Кисть и предплечье под тяжелое оружие. Шпага весит до семисот семидесяти граммов против четырехсот пятидесяти на рапире. Почти вдвое тяжелее. Твоя кисть поставлена под небольшую тяжесть — винтовку с упором и рапиру. Под тяжелую шпагу на длинном бою твоя кисть не натренирована, садится к четвертому поединку, острие начинает плыть. Так и было в Горьком, посмотри свои записи, последние твои бои хуже первых. Это техника тебя подвела, а кисть.
— Да так и есть, — подтвердил я. Так оно и было.
— Значит, ставим выносливость кисти под вес, который тяжелее боевого. Это месяцы работы, не недели. Второе техника шпаги, отдельная от рапирной, будем изучать заново. Третье перенос техники в живой бой, против клинка, не на стенке. По порядку, не перескакивая. Перескочишь этап, получишь вторую бронзу.
Физику кисти мы начали немедля, когда сошел снег и стало можно работать с открытым окном в зале, чтобы не задыхаться от нагрузки в духоте.