— Туше Громову. Три-два.
Зал гремел. Я впервые повел счет, три-два против двукратного чемпиона.
Терентьев снял маску на секунду, вытер лоб тыльной стороной перчатки и надел обратно. Я видел через сетку, что он лихорадочно пересматривал весь бой, искал, чем меня взять, перебирал варианты.
Дважды он брал меня в начале на чтении моих атак. Я отыгрался, играя его же стилем и сняв его встречный укол, длинную атаку и финт. Он искал четвертый способ для атаки.
Наконец он решился. Пошел на то, чего еще не пробовал в этом бою.
На сближение с серией коротких уколов, частых, давящих, гоня меня по дорожке к задней линии. Это был не один аккуратный укол, а целая серия, шквал, чтобы я отступал и во время этого движения раскрылся.
Но я отступал, закрываясь, парируя его короткие уколы гардой и клинком, один за другим, пятясь к задней границе дорожки. За заднюю линию выходить нельзя.
Если уйду за нее, мне засчитают штрафной отход. Терентьев гнал меня туда, к границе, давя серией атак.
Я не дал оттеснить себя к линии в глухой обороне. На последнем его коротком уколе в серии, когда его рука была вытянута и он сам, увлекшись напором, чуть раскрыл кисть, я не стал отступать дальше.
Просто встал, принял его укол гардой, отбил и в тот же темп, не отходя, ответил уколом в его открытую руку. Контрответ после защиты, слитно, в один темп.
Тот самый прием, который я пытался перенести с рапиры на шпагу весь прошлый год. Его укол ушел в мою гарду. Мой нашел его предплечье.
Вспыхнула лампочка.
— Туше Громову. Четыре-два.
Зрители на трибунах поднялись, глядя как приезжий новичок повел счет четыре-два против двукратного чемпиона республики. У меня остался только один укол до победы в фехтовании первенства РСФСР.
Лев Борисович выпрямившись стоял у бровки, не шевелясь, я видел его напряженное лицо через зал, он не отрывал глаз от дорожки.
Терентьев в этот момент сделал то, что делают все в таком безнадежном положении, даже чемпионы. Он пошел ва-банк.
Последний укол, все или ничего. Он понимал, что проигрывает, что четыре-два почти не отыграть и рискнул всем.
Сделал бросок стрелой, атакой всем телом, отчаянно и мощно, всем корпусом вперед, в один последний выпад.
Я не отступил. Я встретил его так же, как встречал атаки Соловьева и броски Голубева.
Теперь, в решающей схватке финала, я сделал то, что отработал и раньше. Контратака с оппозицией. Рука навстречу его атаке, уколом в корпус, гарда и сильная часть клинка отводят его острие в сторону.
Его клинок ушел за мое плечо. Мое острие вошло ему в нагрудник, в центр груди.
— Туше Громову. Пять-два. Бой окончен.
Зал взорвался аплодисментами. Приезжий из Пензы, год назад жалкий и побежденный, сейчас взял в финале фехтования двукратного чемпиона республики.
Я снял маску. Лицо мокрое, дыхание рвалось в горле, рука дрожала от напряжения последней схватки. Стоял на дорожке, опустив шпагу.
Терентьев тоже сорвал маску. Подошел через дорожку и протянул руку. Лицо у него было побагровевшее, мокрое, дыхание тяжелое, он бился всерьез, без пощады, и все-таки проиграл.
— Я помню тебя с прошлого года, — сказал он, крепко пожимая мне руку. — Бронза, фехтование в нижней трети. Я тебя сегодня и не воспринимал всерьез, честно говоря. Думал, возьму, как в прошлом году, ничего особенного. — Он покачал головой, стараясь отрегулировать дыхание. — Ты меня прочитал, Громов. Я тебя дважды в начале взял, а ты перенял мою игру и забрал меня моим же стилем. Это не просто махание палками. Это очень высокий уровень.
— Я работал над этим последний год.
— За год так невозможно вырасти с нижней трети. — Терентьев усмехнулся, не поверив мне, как и все до него. — Но не мое дело, как ты это сделал. Я тебе сегодня отдал титул. — Он отпустил мою руку. — Только запомни, фехтование это только один вид из пяти остальных. Я двукратный чемпион не только за шпагу. Я тебя по сумме еще достану, посмотрим, как получится.
Я кивнул. Он отошел к московскому тренеру из ЦСКА.
Лев Борисович подошел, пока я вытирал шею полотенцем. Он не сдерживал эмоции, хотя и редко их показывал.
— Ты снял двукратного чемпиона России в финале фехтования! — выкрикнул он и хлопнул меня по плечу. — Год назад на этих дорожках ты был двадцать пятым из сорока восьми участников по фехтованию. Сегодня первый. Первый по фехтованию на первенстве. — Он помолчал, сияя глазами, в его голосе было то, чего я не слышал от него за два года. — Я ставил шпагу многим хорошим ребятам. Такого роста за год не видел ни у кого. Что бы ты мне ни говорил про твои методы, они работают, я знаю цену тому, что видел сегодня. Потом расскажешь мне, как ты это провернул. Ну все, иди к Никитину, он тебя ждет.