— Лучше прямо сейчас, пока у меня есть время.
— Хорошо. Говори — где.
Они договорились, и через пять минут Виктор был уже на месте, где снова
позвонил, а выйдя из машины, увидел Михаила, сидящего на скамье у входа в
торговый павильон. Он сел рядом, поздоровался.
— Ты знаешь уже, что убили Колычева?
— Что? Что ты говоришь?! — воскликнул Виктор, почувствовав, как внутри всё
словно рухнуло куда-то в бездну.
— Спокойно! — твёрдым голосом отвечал Михаил. — Держи себя в руках. Нас
могут увидеть вместе, а мне это совсем ни к чему.
— Когда? — спросил Виктор уже ровным голосом, отдышавшись.
— В прошлую субботу. Его уже похоронили. Вчера.
Виктор понял теперь, почему не мог дозвониться до Евгения.
— Кто? — теперь уже просто, спокойно спрашивал он.
— Те же люди, что напали на тебя.
— Откуда ты знаешь?
— Тебе это интересно?
— Хорошо... Давай так: если ты знаешь что-нибудь о них и можешь мне сказать —
говори.
— Вот это другой разговор. Они соберутся сегодня втроём на одной квартире.
Адрес дать? — поинтересовался Михаил.
— Когда?
— После восьми. Если точно — в восемь, но, учитывая погрешности...
— Посторонние будут?
— Нет. У них что-то типа совещания.
2бЗ
— Какая квартира?
— Квартира двухкомнатная.
— Сильно сторожатся?
— Я не думаю — конкурентов у них нет.
— Что мне сказать, чтобы они открыли дверь? — спрашивал уверенно Виктор.
— Скажешь: от майора Воронова.
— Они вооружены?
— Скорее всего...
— Есть у тебя возможность достать мне оружие и двое наручников?
Михаил молчал, раздумывая, и Виктор сказал, что не собирается настаивать на
просьбе:
— Скажи просто — нет! Мне этого достаточно.
— Хорошо! — отвечал тот. — Я достану, что ты просил. Будь здесь к пяти часам.
Михаил уехал, оставив Виктора горько сожалеть о трагедии, случившейся с
Евгением. Хотя он и понимал, что стечение обстоятельств, помешавшее ему вмешаться
в события, не зависело от него, но от этого не было легче, и очевидно теперь, что
решение проблемы надо было искать гораздо раньше, но тогда в его мыслях была
только Светлана. Нужно было навестить Аню, жену Евгения, но он не мог этого
сделать: была цель и, пока эта цель не была достигнута, ему нельзя было предпринять
что-либо, не согласованное с ней. Коротая время, Виктор съездил к себе на квартиру,
где приготовил кое-что к вечерним событиям, а Михаил приехал, как и обещал, к пяти
часам, передав Виктору свёрток, тщательно упакованный, и блокнотный листок с
адресом явочной квартиры рэкетиров с их полными именами. И Виктор, благодарно
пожав ему руку, сел в машину, с тем чтобы вернуться в квартиру Светланы,
появившейся после шести часов вечера; а он, приготовивший ужин, вышел встречать её
с полотенцем в руке и с порога попал в любимые объятия, чтобы потом, выронив
полотенце, отнести её в спальню.
Она лежала головой на его плече и тихо говорила:
— Я так счастлива сейчас, так же, как неделю назад, но у меня такое ощущение,
словно я позволяю себе лишнего в этом счастье, когда у тебя такое горе, и — я вижу —
оно тебя тревожит.
Виктор погладил её по голове, поцеловал в висок.
— Тебе надо поесть, ты голодна.
— Можно, я полежу ещё немножко? Мне так хорошо и так спокойно!
Она заснула почти сразу после этих слов. А Виктор думал о том, как она устала
после операции, и лежал неподвижно, боясь потревожить её сон. Время подходило к
половине восьмого, когда он, осторожно освободившись, встал, оделся и вдруг
вздрогнул, вынужденный оглянуться на постель, где она уже сидела, словно и не спала
вовсе.
— Ты куда?! — спросила тревожно, и эта тревога защемила ему сердце.
— Я ненадолго. У меня есть одно дело.
— Какое дело среди ночи?! Родной мой, не ходи никуда!
— Я не могу, прости. Завтра всё тебе расскажу. Мне надо идти!
Она встала, накинула халат, сказала покорно:
— Обещай мне, что всё будет хорошо!
— Обещаю!
Поцеловав её, он вышел, обратив внимание на её поникший вид и безвольно
опущенные руки, и это поразило его так, что больно заныло сердце. Сев в свою
машину, Виктор вскоре был уже по адресу, данному ему Михаилом. Войдя в подъезд и
отыскав нужную квартиру, он нажал на кнопку звонка, чтобы вслед за тем услышать
2бЗ
шаги за дверью и поднять целлофановый пакет с пивными и водочными бутылками,
закрывая им лицо, стараясь не быть узнанным через дверной глазок.