ты не думал, что, идя к нему, ты уходишь от меня? Тебя бы посадили! А как же я?! Я
уже не смогу жить без тебя!
Она снова заплакала, а Виктор подумал о том, насколько безвыходной была
ситуация, в которой он оказался полчаса назад.
— Ну всё! — говорил он. — Прости! Прости меня! — хотя и сам толком не
понимал — за что.
Наконец успокоившись и прижавшись к его груди, Светлана сказала:
— Если бы не Михаил, мы бы потеряли друг друга.
— Михаил?! — спросил он удивлённо.
— Тебя долго не было, и я решила позвонить ему. Он удивился тоже и обещал что-
нибудь выяснить. Через минуту позвонил мне и сказал, что, очевидно, ты отправился к
Павлу. Я очень испугалась, абсолютно не понимая почему, и попросила его приехать за
мной. Но, оказывается, он был уже в машине около дома.
Светлана помолчала, потом продолжала:
— Мне пришла в голову мысль, что ты ревнуешь меня, но я тут же поняла, что это
просто невозможно, зная, как мы любим друг друга. Михаил тоже не мог сказать мне
ничего толкового.
— Павел всё же любит тебя, раз не оставляет в покое, — сказал Виктор спокойно.
— Мне это неприятно, ты знаешь. Он звонил мне, даже приходил на работу в
поликлинику.
— Он не сможет обидеть тебя?
— Он не посмеет! — твёрдо сказала она. — Всего лишь однажды он поднял на
меня руку, но я так посмотрела на него, что больше он не пытался сделать что-нибудь
подобное.
— А что за махинации, о которых ты говорила?
Это аферы с бюджетными средствами, и я сняла несколько копий с документов, когда
он стал угрожать нам.
2бЗ
— Сейчас все этим занимаются, вряд ли это опасно для
него.
— Я не собираюсь их никому передавать, но могу
отправить отцу — это будет гарантией нашей безопасности.
Обнимая её, Виктор прислонился виском к её виску, как
это делал раньше со своими детьми, когда они были больны
или им отчего-то было плохо, стараясь тем самым помочь
унять боль, в крайнем случае уменьшить её. Он знал, что это
помогало, больше того, чувствовал, что сам воспринимает
эту боль, что она переходит к нему. Прижимаясь плотно
своим виском к её голове, он искал точку контакта, и
Светлана вдруг притихла и задышала ровно, словно
успокаиваясь, а спустя некоторое время тихо засмеялась,
сказав:
— А ты, оказывается, медиум. Мне и правда стало легче,
но всё равно нам надо выпить — я изнервничалась.
Они встали, прошли к столу, и Виктор, посмотрев на
приготовленный им ужин, понял, что она даже не
притронулась к нему.
Нужно было навестить Аню, жену Колычева; он поехал к
ней на другой день и застал её в траурном одеянии, но
спокойную и, казалось, ничем не расстроенную, но из
разговора с ней Виктор понял, как трудно даётся ей это
спокойствие. Её дети были в школе, а упомянув о них, она
сказала как о неизбежном и решённом, что девочкам
придётся забыть о планах поступления в институт. Она
говорила это таким тоном, что Виктор вспомнил притчу о
завоевателях, обиравших жителей некоего города, вначале
плакавших при повторной выплате дани, но в конце концов
встретивших мучителей смехом и весельем, и выяснилось,
что им уже нечего отдать в качестве дани, они готовы
умереть голодной смертью. Постаравшись внушить ей
какую-то на- деяеду, он встретился с Николаем Петровичем,
передав ему кассету с ночной видеозаписью и услышав в
ответ, что теперь убийцам придётся ответить за смерть
Евгения.
Прошло несколько дней, Николай Петрович вернул
Виктору его кассету, сообщив, что в городе произведены
аресты нескольких рэкетиров, а Светлана рассказала, что
трое больных, находящихся в хирургическом отделении с
различными травмами, взяты под стражу. А ещё через пару
дней Виктор, возвращаясь с работы, заехал за Светланой, и,
уже остановившись около дома, вдруг растерялся от
неожиданности, когда Светлана, метнувшись со своего
сиденья, закрыла его своим телом, а следом раздался хлопок
выстрела; она же, вздрогнув, обмякла на его груди. С трудом
поняв, что произошло, он вынес её из машины, стал на
коленях на асфальте, держа её на руках, не в состоянии
осмыслить до конца происшедшее. Подошли люди, кто-то
вызвал «скорую помощь», а Виктор, не смея дышать, молил
судьбу, чтобы Светлана очнулась. Она и очнулась вскоре;