держаться, а также соблюдать Закон.
Марк устал от бесплодных попыток в чём-то переубедить
свата и сказал ему об этом, остаток ужина они уже не
касались этой темы: трагедия в Александрии вытеснила всё
остальное.
Находясь в городе по своим делам, сикарий уже второй
день замечал за собой слежку; поначалу решил списать
замеченное на счёт своей мнительности, но когда решил
проверить свои подозрения, понял безо всяких сомнений, что
за ним следят. В кругу зилотов или в сопровождении сыновей
он мог не опасаться неожиданного нападения, но тем самым
лишь отодвигал время, когда оно произойдёт, поэтому нужно
было незамедлительно спровоцировать противника, дав ему
возможность для осуществления задуманного, потому что
риск для него в противном случае, несомненно, возрастал.
8о
Ведя себя почти беззаботно, без тени тревоги, Марк ни
друзьям, ни сыновьям, ни словом, ни взглядом не выдал
своих подозрений и, однажды выбрав подходящее место и
сославшись на дела, оставил сопровождавших его зилотов и
направился в уединённый и удобный, по его мнению, для
нападавших переулок. Расчет его оказался верным, вскоре
следом послышались шаги преследователей; Марк намеренно
не спешил, давая возможность догнать себя, не вызвав у них
подозрений, а почувствовав начало атаки, резко повернулся к
ним навстречу с мечом в руке, готовый к обороне и к
нападению. Преследователей было двое, вооружённые, они
не растерялись от неожиданно изменившейся ситуации и
решительно приблизились к Марку. По лицам нападавших
было видно, что это бывалые бойцы, повидавшие не одно
сражение в своей жизни, и он напрягся, словно перед бегом
наперегонки, настроив себя на решительную и
молниеносную атаку. Они напали одновременно, но Марк
был достаточно опытным бойцом, чтобы позволить заметно
потеснить себя. Отражая чужие удары и нанося свои, он
оценил опытность противников и успел заметить некоторые
слабые стороны в их обороне; а спустя какое-то мгновение
после нападения с той стороны, с которой они вошли, в
переулок торопливо вбежал ещё один человек, вооружённый
мечом, и тут же вступил в бой на стороне Марка. Сикарий
усмехнулся в душе неожиданной подмоге и уже неторопливо
вёл свой бой, с любопытством наблюдая за своим
непрошеным помощником. Однако любопытство его вскоре
сменилось тревогой, поскольку тому, как оказалось, было
нелегко противостоять своему врагу. Марк поспешил ему на
помощь, зарезав своего противника мгновенным ударом. Взяв
меч убитого, он обернулся в сторону сражавшихся и только
тут, вглядевшись, узнал в своём непрошеном помощнике
Софию, одетую, как и в прошлый раз, в мужское платье.
Сердце сжало тревогой; метнувшись в её сторону, он отразил
8о
очередной удар нападавшего и оттеснил женщину, сказав: —
Прости, милая!
Орудуя двумя мечами, Марк не оставил противнику ни
малейших шансов на спасение, в чём тот и убедился
моментально. Поняв силу соперника и больше не имея
возможности надеяться на помощь товарища, он обратился в
бегство, бросив свой меч; а сикарий не обременился
преследованием, не желая без нужды проливать чужую
кровь.
Судорожно обнимая и целуя его, София сбивчиво
говорила о своей любви, о том, что стосковалась, извелась
беспокойством, боясь пропустить, проглядеть момент
нападения, потом подвела к убитому и сказала ровным
голосом, без сожаления:
— Это мой бывший муж.
Отвечая на удивлённый взгляд Марка, она рассказала о
причине своего неожиданного ухода из дома.
— У меня есть свой дом в Верхнем городе, а после того,
как начала выздоравливать, уговорила служанку связаться с
рабами, там находившимися, с тем чтобы иметь сведения о
происходящем в городе, в стране и, наконец, о Веренике, что
меня особенно беспокоило. Однако уйти из твоего дома у
меня не было ни малейшего желания, наоборот, я даже
несколько симулировала свою болезнь, понимая, что
нравлюсь тебе, уверенная, что мы будем вместе. Уже потом,
после того, как всё произошло, мне сообщили о вернувшемся
домой муже и его спутнике, интересовавшимися сведениями
обо мне. Поняв, что Вереника не оставила мысли о мести, я
решила выяснить всё подробнее. После моего возвращения