для создания армии наряду со средствами, накопленными
советом.
Иудеи праздновали победу над Цестием. Впервые со
времён Маккавеев они могли почувствовать себя
свободными, хотя завоевание свободы и нельзя было считать
окончательным, а сложившееся положение было достаточно
двусмысленным, что понимали и противники войны; многие
из них сразу же после победы бежали к своим покровителям,
но патриоты всё же торжествовали: теперь они могли
надеяться на возможность объединения. Постоянные поиски
советом возможности этого объединения под общим
руководством разрешились намерением провести собрание в
Храме с целью выборов военных руководителей. Хотя
зилоты и понимали всю сложность и невыгодность своего
положения по сравнению с иудейской знатью и
священнической кастой, они сознательно добивались
выборов как единственно возможного способа объединения
восставших. Результаты выборов, к большому сожалению,
оказались более удручающими, чем мог себе представить
Марк: зилоты не получили ни одного сколько-нибудь
значимого поста в руководстве восстанием, а все
руководящие должности достались саддукеям,
первосвященникам, то есть знати, в большинстве своём
примкнувшей к восставшим из-за сложившийся ситуации.
Начальниками над городом были поставлены люди,
враждебные зилотам, но особенно ненавистен им был
первосвященник Анна; с его родом он столкнулся впервые в
8о
самом начале своего участия в борьбе зилотов, и очевидно,
теперь, думал он, эта вражда продлится до конца его дней. В
близкой его сердцу Галилее начальствовать был назначен
Иосиф сын Матфия, известный тем, что, находясь в составе
депутации в Риме, был принят женой Нерона, и
примкнувший к восставшим из соображений личной
безопасности. Слабой надежде Марка поставить у
руководства восстанием Элеазара не суждено было сбыться,
но совершенно реальным стало опасение, что руководство
законным образом перешло в руки друзей Рима. Никогда
прежде ощущение поражения не было для него таким
вероятным, как сейчас.
Для сикария наступило время неопределённостей: все его
усилия, направленные на создание регулярной армии,
конницы, хотя и находили отклики в совете кананитов, но
блокировались на местах: в Иерусалиме, в Галилее, а также в
Иудее и Перее — областях близких, к Мосаде, поскольку
крепость была вне закона для нового начальства. Влияние
Марка сохранялось в крепостях за Генисаретом,
относившихся к владениям царя Агриппы, где местные
зилоты были особенно сильны, но и то лишь в городах их
проживания. Личная жизнь его была счастливой и
спокойной; он не отлучался из города, занимаясь боевой
подготовкой зилотов, и София была довольна этим, потому
что постоянно беспокоилась из-за возможности его отъезда.
Прошло уже два месяца, как они были близки, и Марк стал
замечать в её поведении какую-то тревогу, не придав вначале
ей внимания; но, было видно, она не проходила, хотя и тогда
он не посмел спросить любимую о причине этой тревоги,
уверенный, что та сама всё расскажет ему. И вот однажды
она подошла к нему растерянная и даже испуганная, как
понял Марк, никогда не видевший её в таком состоянии.
— Я беременна, Марк! — сказала женщина упавшим
голосом.
8о
Он обнял её, целуя, взволнованный новостью, вновь
полный радостным и тревожным чувством, какое испытал в
молодости и какое уже не думал испытать вновь.
— Я очень рад, милая, что у нас будет ребёнок!
София заплакала, уткнувшись лицом ему в грудь.
— Ну что ты, родная! Ведь всё будет хорошо!
Марк гладил её плечи, её волосы, собранные тугим
высоким валиком на голове, и причёска её была похожа на
каску воина, надетую к бою. Кое-как успокоившись, она,
всхлипывая и шмыгая носом, сказала потерянно:
— Мне уже больше тридцати, и я никогда не рожала...
— Дорогая моя, ты не первая: удел женщины — рожать
детей, — ласково успокаивал её мужчина. — Вот увидишь,
всё будет хорошо!
— Да нет же, я боюсь не за себя, за ребёнка. Боюсь его
потерять.
— Если ты забеременела сейчас, очевидно, это не твоя
вина, что ты не смогла забеременеть раньше, а это значит, что