очаровала молодого Флавия, что тот совершенно потерял
голову, влюбившись до беспамятства, и эта новость явно
обрадовала Софию, надеявшуюся наконец освободиться от
преследований царицы, увлечённой новой любовной связью.
София выглядела теперь, как выглядит любая беременная
женщина перед родами: с большим животом и несколько
припухшим лицом, чего не скрывала даже косметика,
8о
которой она продолжала пользоваться, иногда жалуясь
Марку, что стала такой уродливой. Тот понимал, что это её не
очень-то сильно беспокоит, поскольку она вся
сосредоточилась на ребёнке, ожидая родов, прислушиваясь к
каждому его движению, к каждому толчку внутри себя, и
ходила медленно, спокойно и важно, ни на шаг не отпуская
от себя служанку, ухаживающую за ней. И вот в середине
месяца артемизия однажды утром София разбудила Марка
словами:
— Милый, я рожаю!
Он вскочил, торопливо оделся, разбудил служанок, слуг и
терпеливо ждал в соседней комнате, уже не пускаемый к
роженице. Он был взволнован и мучился сомнениями в
благополучном исходе родов, понимая, что в том возрасте, в
каком была София, они вряд ли могут быть лёгкими.
Впрочем, всё обошлось благополучно, и вскоре он услышал
крик младенца, а через некоторое время его впустили в
комнату Софии, лежавшей на чистой постели, усталой и
бледной, но счастливо и несколько растерянно улыбавшейся
вошедшему мужу. На её груди, завёрнутый в чистое
покрывало, лежал младенец с закрытыми глазами, с красным
сморщенным лицом, трогательно беззащитный и совсем ещё
не знакомый Марку, но эта новая жизнь требовала к себе
внимания, обещая новые заботы, тревоги и мгновения
настоящего счастья.
— У нас девочка, дорогой!
София послушно потянулась губами навстречу его
поцелую, а он, нежно поцеловав и погладив её по голове,
осторожно поцеловал и дочь.
— Как ты себя чувствуешь, любимая?
— Хорошо! Я даже не ожидала, что роды будут такими
лёгкими!
— Я тоже сомневался в этом и рад, что всё обошлось. Ты
уже знаешь, как назвать нашу девочку?
8о
— Это наша Валерия, милый, — сказала она, нежно
прикасаясь к её лицу.
— Тебе, наверное, надо поспать, — сказал Марк и вдруг
подумал, что спать спокойно теперь не удастся довольно
долго.
Прошло три месяца после рождения дочери, и Марк всё
более утверждался в решении отправиться в Галилею, где
события складывались самым неблагоприятным для зилотов
образом. Римляне, начавшие военные действия, не встречали
заметно организованного сопротивления, поскольку каждый
осаждаемый ими город защищался собственными силами;
Иоанн из Гисхалы, на которого была большая надежда, не
стремился к боевым действиям, избранный же
военачальником Иосиф вскоре сдался противнику на его
милость. Весспасиан уже осаждал Тарихею, вплотную
приблизившись к Гавлану, когда сикарий решил
собственными глазами увидеть, что происходит в Галилее и
что возможно сделать для дальнейших боевых действий в
надежде на их успешность. Вместе с тем зилоты Галилеи и
Гавлана, принимавшие участие в недавних сражениях,
просили его о помощи, и тогда Марк, несмотря на уговоры
родных не покидать Иерусалим, несмотря на слёзы Софии, в
начале осени отправился в Гамалу, попросив Петра
переселиться в дом Софии, а у Александра — двух рабов,
бывавших у сикария в доме ранее, поскольку хотел быть
уверен в безопасности любимой и дочери.
Благополучно добравшись до Пеллы, сикарий задержался
здесь на пару дней, встретился с Тиграном, управляющим
хозяйством и в Пелле, и в Скифополе, пообщался со слугами
в доме и знакомыми в городе и здесь же узнал новости о
взятии римлянами Тарихеи и об избиении её защитников на
Генисаретском озере. Поняв, что нужно торопиться,
поскольку нападение на Гамалу может последовать
незамедлительно, он выехал в тот же день к вечеру,
8о
вынужденный всё же быть настороже из опасения встретить
какой-нибудь отряд легионеров, возможно, рыскавших по
округе. Переночевав в дороге, он рано утром продолжил свой
путь и вскоре был в виду озера. Он направился к нему с
намерением напиться, но вынужден был отказаться от своей
затеи, не доезжая до берега и почувствовав резкую вонь,