несомненно, был бы христианином. Иисус сделал Моисеев закон более человечным,
приемлемым для всех, кто захочет жить по нему. Но — и это главное — если раньше
было сказано: «Люби ближнего своего и ненавидь врага твоего», то он сказал: «Любите
врагов ваших, благословляйте проклинающих вас».
— Ты огорчил меня, друг, — проговорил Марк после некоторого молчания. — Я не
думал, что влияние этой секты уже столь серьёзно.
— Общины христиан есть по всей империи. Христиан не везде любят, кое-где
преследуют, но их становится всё больше и больше. В основном это рабы и беднота, но
есть и знать.
— Как я понял, они не отрицают рабство?
— Нет. Иногда христианами бывают одновременно и господин, и раб.
— Что ты знаешь об избиении христиан Нероном шесть лет назад? Говорят, было
много жертв?
— Это было ужасно, Марк. Я ведь был в Риме в то время. Ни о чём подобном мне
не приходилось слышать ни раньше, ни позже. Не выдержав происходящего, я уехал из
Рима. Для меня всё кончилось, но того, что мне пришлось увидеть, не забыть и на
смертном ложе.
Он помолчал, словно собираясь с мыслями и сосредотачиваясь.
— Я уже говорил, что христиан не очень любят в тех городах, где есть их общины,
к ним относятся с недоверием, иногда со злобой. Так было и в Риме шесть лет назад,
когда императору Нерону пришло в голову перестроить город. В Риме вспыхнули
пожары, а в пожарах обвинили христиан. Римляне всегда требовали от правителей
хлеба и зрелищ, и вот теперь, чтобы успокоить взбудораженный демос, Нерон дал ему
невиданные зрелища.
Марк не однажды был зрителем гладиаторских боёв, не однажды видел бои
гладиаторов с дикими зверями, но о том, о чём рассказывал Иоанн, лишь только
слышал. Христиан толпами сгоняли на арену цирка, где выпускали на них голодных
зверей, травили собаками, одевали в одежду пропитанную смолой, и поджигали,
превращая их в живые факелы. Наиболее гнусно поступали с женщинами, открыто
123
насилуя, а потом умерщвляя их. По слухам, сам Нерон, одетый в звериную шкуру,
участвовал в этом.
— Зверство — одна из черт характера этого императора. Очевидно, главная.
Поэтому с тех пор христиане зашифровывают его имя числом 666, называя это число
числом зверя.
Марк кивнул в знак согласия: он знал об этом числе и о том методе, когда заменой
букв цифрами какое-то слово можно выразить математическим числом.
— Ну а что ты привёз здешней общине?
— На одном из островов меня уговорили передать им какое-то послание, что я и
должен сделать.
Марк попросил Петра позвать Елену, тотчас куда-то уведшую гостя.
После ухода Иоанна в комнату вошла Антония, которая, поговорив о хозяйственных
делах, снова завела разговор о переезде в Херсонес; хотя находившийся рядом Пётр
молчал, по его виду Марк понял, что тот был солидарен с его женой. Разговор этот
затевался ею не впервые, но после того, что стало известно о положении в Иерусалиме,
он не стал возражать столь категорично, как ранее.
Тревога, уверенно поселившаяся в доме, казалось, была незаметной, но каяедый
взрослый его обитатель носил её в своих мыслях; только иногда беззаботный детский
смех разрывал напряжённость тревожного ожидания. Марк тем временем доводил до
изнеможения своё крепнущее тело физическими упражнениями и тренировками с
оружием, прерываясь лишь изредка для хозяйственных дел и занятий с внуками,
которым уже давно были наняты учителя, обучавшие их тому, чему требовал дед, не
обращавший внимания на протесты матерей и бабушки. Больше всего его заботил
Андрей, уже хорошо обращавшийся с оружием, и ему он старался передать весь свой
опыт бойца; для этой же цели им был нанят опытный ветеран, обучавший всех детей
независимо от возраста и пола.
Иоанн всё это время жил в его доме, отдыхая или занимаясь хозяйством вместе с
Антонией и Петром. Несколько раз он посетил дом и плантации в Скифополе, где
хозяйничал Тигран и куда сожалевший о том Марк не мог показаться из-за римского
гарнизона, находившегося там, поскольку его личность была известна многим в городе.
Однажды, когда Марк мылся после утренней пробежки и лазания по окрестным
скалам, пришёл управляющий, неся в руках какие-то свитки. На вопрос
заинтересованного Марка он ответил, что это и есть то послание, какое он передал
местной христианской общине и которое ему дала прочитать Елена; Марк не обиделся