Исхудавшие, измученные дети недоверчиво жались к стоящей перед ними на коленях
Антонии. На их лицах, мокрых от её слёз, читалась безропотная покорность
происходящему. Две постаревшие, исхудавшие служанки сидели рядом, окружённые
прислугой.
Поздоровавшись с Тиграном, Марк подошёл к Мариам- ме; посторонившиеся дочь
с невесткой пропустили его. Он легонько дотронулся до её головы, желая обратить на
себя внимание. Пустой её взгляд, медленно остановившийся на нём, вдруг оживился, с
невероятной быстротой и криком: «Андрей!» — невестка бросилась на шею Марка.
125
Оторопевший свёкор стоял неподвижно, не пытаясь сопротивляться бешеным
объятиям женщины, а дочь и вторая невестка остолбенели в изумлении. Лишь только
служанки, прибывшие с Мариаммой, мгновенно оказавшись рядом, оторвали её от
Марка и повисли на ней, пытаясь остановить истерику. Марк сделал знак дочери и
снохе, чтобы те забрали детей у поднявшейся на ноги Антонии. Женщины увели в дом
братьев-близнецов и девочку — детей Мариаммы, а Антония поспешила к снохе,
пытаясь успокоить её, и та вскоре действительно утихла. Марк лично пошёл
предупредить женщин и прислугу, чтобы не давали много еды прибывшим, зная, как
опасно переедание после долгого голода. Тигран с Петром и подошедший Иоанн
осторожно снимали с повозки Иаира, чтобы перенести его в дом.
Когда все успокоились, хозяин позвал к себе Тиграна. Тот пришёл вместе с
Иоанном, оставив Петра в доме с прислугой, занимавшейся Иаиром. Тигран рассказал,
как поздно утром в Скифополе появились служанки Иаира, одна из них несла на руках
девочку, а за ней, спотыкаясь от усталости, брели братья-близнецы, другая же вела за
собой осла, на котором едва держался Иаир, а рядом шла привязанная Мариамма.
Расспрашивая служанок, Тигран узнал, что после гибели Андрея Мариамма сошла с
ума, а Иаир умолял Александра помочь ему спасти внуков; Иоанн же, сын Петра, к
тому времени тоже был мёртв. Собрав вместе с Иаиром все деньги и ценности, какие у
них ещё оставались, Александр вывел семью Андрея за стену, чему, впрочем, никто не
препятствовал, видя перед собой младенцев, сумасшедшую женщину и умирающего
старика. Те драгоценности, что были у них, позволили им покинуть римское
окружение, а за кольцо, что когда-то выбросил Марк, а затем подобрала и сохранила
служанка, они приобрели осла. Марк давно готовил себя к тому, что случилось, считал
своих сыновей воинами и утешался тем, что смог их сделать воинами, готовыми
защищать себя, своих жён и детей или умереть, но не стать рабами; но почему же так
тяжело сдавило сердце известие о гибели Андрея и Иоанна? Было бессмысленно
спрашивать Тиграна, как они погибли, как бессмысленно спрашивать и служанок, но
что он скажет Антонии и Елене? В это время в саду появились плачущие жена с
дочерью, и Марк понял, что они уже всё знают. Он обнял их, утешая, как умел.
Антония одинаково относилась к своим детям, но мягкого характером Андрея жалела
больше, чем Александра и дочь, и Марк подумал, что только внуки помогут ей
справиться с горем. Предоставив женщин заботам подошедшей жены Александра, он
направился к дому, где на входе его ждал Пётр; по виду его Марк понял, что тот уже
всё знает, и он, ничего не сказав, только положил руку ему на плечо, входя в дом.
Иаир лежал в постели, помытый и прибранный. Одна из служанок, прибывшая с
ним, чем-то кормила его с ложки, а окончив кормление, попоила вином, чуть
приподняв ему голову, затем вышла из комнаты. Сикарий склонился над сватом,
положил руку ему на лоб — тот был горячий и мокрый от пота.
— Всё кончено, Марк, — открыл глаза Иаир. — Жизнь прошла, но теперь я умру
спокойно: мои внуки в безопасности.
Он передохнул.
— Присядь.
Вновь открыл глаза.
— Нам надо поговорить.
Марк сел. В комнату вошли Иоанн с Тиграном, приблизились к постели больного.
— Это произошло первого фаммуза, — слабым голосом продолжал Иаир. —
Римляне готовились к штурму, когда наши попытались разрушить их сооружения,
возведённые для этой цели. Атака оказалась бесполезной, нападавшие понесли
большие потери. Уже при отступлении в крепость, дротик из метательной машины
ранил Андрея. Александр с товарищами внесли его за стены, а потом доставили домой.