старше Виктора. Всё почему-то вдруг стихло, и он быстро
уснул. К счастью, они жили на этой квартире всего один год,
так как к следующей осени было построено хорошее
двухэтажное общежитие для учащихся техникума, но с
хозяйкой своей бывшей квартиры он всё- таки встретился
пять лет спустя, уже при других обстоятельствах.
Перейдя по мосту через речку, неспокойную и
перекатистую, похожую нравом на небольшую горную,
Виктор вошёл в деревню, вовсе не узнаваемую им сейчас:
половина чёрных изб, составлявших её, исчезла, а на их
месте выросли притязательные одно- и двухэтажные домики,
окружённые высокими заборами, — бывшая колхозная
деревня превращалась в дачный посёлок. По дороге, давно не
ремонтированной, с побитым потрескавшимся асфальтом,
местами рыхлым и комковатым, как сухая пашня, он
поднялся на холм, куда частенько взбегал раньше, пытаясь
заниматься спортом, а позднее гулял с девушкой,
познакомившись с ней на вечере танцев, проводившемся в
актовом зале их техникума. А по обочинам дороги стояли
старые корявые берёзы, настолько старые, что, когда
говорили, что эта дорога, считавшаяся частью Сибирского
тракта, построена ещё во времена Екатерины Великой,
можно было не сомневаться в этом. Вид этой дороги и этих
берёз создавал ощущение абсолютного отсутствия
временного разрыва, словно то, что связано для него с этой
дорогой, происходило только вчера, а не два десятка лет
назад; и он почти физически ощущал это отсутствие.
Его вечерние прогулки с этой девушкой мало отличались
от его утренних пробежек: настолько они смущались в
присутствии друг друга, несмотря на то что она была старше
и, надо думать, менее наивна, чем он, — но всё было именно
так, очевидно, по той причине, что они были юными и просто
мало знали друг друга. Однажды вечером они шли по городу,
и Виктор, обняв её правой рукой за талию, левой держал её
правую руку, когда им навстречу прошла группа местных
ребят одного с ним возраста, и от этой встречи можно было
ожидать чего угодно, учитывая натянутые отношения
студентов с местной молодёжью, но из толпы раздалось лишь
сдержанное: «Держи её крепче, иначе убежит», — и ни
смешка вдобавок. Спустя минуту спутница попросила
отпустить её руку. Они встречались не больше месяца, из
которого неделю — перед его уходом на службу в армию, а
накануне отъезда она пригласила его в гости, сказав, что дома
никого не будет, но он не пришёл, а через день у военкомата,
провожаемый друзьями, передал ей справку, полученную
взамен сданного паспорта, сохранить которую самому не
представлялось возможным. Их переписка продолжалась
более полугода, самое трудное время его службы в учебном
отряде «подплава», а потом всё стало обыденным и
тоскливым. Поскольку служить ему предстояло три года, он
написал, что не хочет с ней переписываться, не хочет, чтобы
она ждала его; больше он не получил от неё ни одного
письма.
Прошло два с половиной года; он ушёл в отпуск со
службы и решил восстановить ту справку, дававшуюся при
сдаче паспорта. Поскольку за ней нужно было обратиться в
военкомат, он оделся в военную форму, но, чтобы не
привлекать к себе лишнего внимания, накинул на себя плащ,
застегнув его наглухо до самого верха, а бескозырку уложил в
маленький кожаный чемоданчик, с каким и отправился на
теплоход, курсировавший в то время по реке. Прямой дороги
между центром района, где он жил, и центром района, где
учился и призывался на службу, не было, хотя расстояние
между ними составляло чуть больше пятидесяти километров;
когда замерзала речка, то приходилось добираться домой или
на учёбу через областной город, что было в четыре раза
дальше.
Купив билет на теплоход, Виктор яедал его прибытия,
сидя на скамейке в здании пристани, когда рядом подсела
пожилая женщина, заведшая ничего не значащий разговор, от
которого он не решился отказаться, не желая обидеть
попутчицу, позднее признавшуюся в том, что из доверия
завязала с ним знакомство, опасаясь дорожных
неприятностей. Теплоход наконец прибыл, и они
разместились в каютах третьего класса — так назывались