— На нас обращают внимание.
— Ну и пусть, — беззаботно отвечала Инна.
— Я не думаю, что тебе это нужно. Давай отдохнем.
Они вышли на берег и устроились на теплом песчаном
берегу, а Инна, несколько посерьёзнев, сказала просто, без
сожаления и упрёка в голосе:
— Я ведь не питала никаких иллюзий относительно
наших отношений: ты мне просто нравишься. Ты женат, у
тебя дети, а мне всё же хорошо с тобой, и я знаю, что нужна
тебе сейчас; и пусть мне будет потом плохо, но эти дни, эти
часы, минуты — мои. Вчера все мои сослуживцы меня
спрашивали, отчего я такая счастливая, а сегодня утром мама,
посмотрев на меня, воскликнула: «Да ты влюбилась!» — и
заплакала.
Она помолчала немного, потом сказала:
— Расскажи мне о себе, о своей семье, пожалуйста.
Виктор никогда и никому не рассказывал о своей жизни,
ни с кем не делился своими горестями и заботами, своими
радостями, пряча все проблемы в своей душе, не считая
возможным посвятить в свои переживания кого бы то ни
было. Но Инне он не мог отказать в её просьбе: сейчас она
была ему самым близким после детей человеком.
Рассказывая, он словно со стороны рассматривал своё
1б2
прошлое, выглядевшее для него несколько отстраненно в
пересказе, почкольку все воспоминания были выделены из
сугубо личного эмоционального фона, частью не
фиксированного словесно.
Он уже больше полугода работал в Тюменской области на
строительстве газопроводов, когда приехала Вера после
окончания медицинского училища; они поженились, и он
свыкся с мыслью, что навсегда потерял Юлю. Первое время
они жили в вагон-городке, состоящем из вагончиков,
называемых «балками», перевозимых по необходимости с
места на место, что было обусловлено спецификой работы
строителей газопроводов. Виктору повезло, поскольку он
постоянно работал на одном и том же участке довольно
продолжительное время, изредка выезжая в командировки.
Жили они с Верой достаточно дружно, через год у них
родилась дочь, и после её рождения им дали однокомнатную
квартиру, а ещё через два года родился сын, и они переехали
в трёхкомнатную. С рождением детей Виктор почти забыл о
собственном досуге, занятый их воспитанием, как и Вера,
работавшая в городской поликлинике, когда не была в
отпуске по уходу за детьми. Это сближало их, делая
совместную жизнь достаточно благополучной.
Дети меяеду тем подрастали и у Виктора появлялось все
больше и больше свободного времени, а его нужно было чем-
то заполнить. Ранее он бросил институт, посчитав учебу в
нем ненужной, потому что верил в официальную версию о
гегемонии рабочего класса как передовой силы
общественного развития, потому что зарплата его была
практически не меньше зарплаты начальника участка, на
котором он работал. И это свободное время он решил
использовать для того, чтобы понять причину своей болезни,
тех приступов, что время от времени случались с ним после
эмоциональных перегрузок, большей частью усугубляя их.
Ему просто необходимо было узнать, почему он так
1б2
явственно видит некоторые эпизоды прошлого, словно то,
что происходит в этих видениях, происходит с ним, морально
убивая его, потому что ситуации виденного бывали большей
частью экстремальными. Он замечал, что рано начал седеть,
и седеет всё больше и больше, больше, не по возрасту.
Однаяеды он в каком-то журнале прочитал статью, где
говорилось, что пространство может хранить информацию о
событиях, в нём происходящих, но считывать её
проблематично из-за того, что оно расширяется, как
расширяется Вселенная, и хранящаяся в нём информация
словно разжижается, становясь всё менее доступной. Не
задумываясь над тем, откуда у него взялась способность
считывать эту информацию, он решил проверить, возможен
ли вариант сжатия Вселенной в настоящее время.
Рассказывая об этом, Виктор заметил весёлые огоньки в
глазах Инны и спросил, интересно ли ей то, о чём он говорит,
не желая выглядеть смешным в её глазах.
— Что ты, что ты! Пожалуйста, продолжай! Мне безумно
интересно — ведь я кончала физмат.
Успокоившись, он продолжал рассказ о том, как
перевернул местную библиотеку в поисках литературы по