ровным голосом:
— Ты изменился — я вижу. Стал спокоен со мной.
Наверное, даже равнодушен. Я и раньше знала, что ты
бросишь меня, но теперь это вопрос времени. Очевидно, у
тебя появилась другая женщина. Ну что ж, у тебя есть на это
право. Наверное, ты даже полюбил... Ну а мне-то что делать?
— Зачем ты меня спрашиваешь? У тебя есть к кому
обратиться.
206
— Есть? Что — есть? Кто — есть? Я всю жизнь словно
вымаливаю у тебя ласку! Ты думаешь, мне нужен лучший
мужчина? Лучше тебя нет! Но ты никогда не любил меня, ты
всю жизнь любил её! Кого? Толком даже не знаю. Я для тебя
никто, только дети удерживают тебя; а я люблю тебя, всю
жизнь любила; но мне надо было, чтобы и меня кто-то
любил. Что уж я — ущербная такая? Но все было бесполезно,
а теперь — подавно. Ну что же мне делать? Пусть будет так.
Видно, судьба моя такая; придётся смириться, хотя, как
видно, я не способна была на самопожертвование.
— Ну что же ты молчишь? — сказала она после
продолжительной паузы.
— Скорее всего, всё было бы хорошо, не уйди ты тогда, в
первый раз.
— Мне показалось тогда, что я любима, что я сама
полюбила; но теперь не хочется даже думать об этом, а уж
вспоминать — тем более.
— Прости, и во мне всё перегорело, всё стало
обыденным, привычным. Моя единственная забота — ваше
благополучие, благополучие детей.
— Хорошо, не будем больше об этом. Нам надо
поговорить об экзаменах, о моём отпуске. Меня и так с
трудом отпускают с работы.
— Но ты же предупреяедала заранее об экзаменах у
дочери?
— Обстоятельства несколько изменились.
— Но тебя всё-таки отпустили?
— Да, уж отпустили.
Обговорив обстоятельства предстоящего отъезда её и
детей, Виктор и Вера легли спать, он — с Андреем, она — с
дочерью.
Через два дня, проводив семью, Виктор вышел на работу
и всё пошло своим обычным чередом. Жена с детьми
устроилась в гостиницу в одном из окраинных районов
Москвы, а дочь, решившая поступать в МВТУ, успешно
207
сдала пробный экзамен по математике и без оговорок была
зачислена на кибернетический факультет. Вера же, завершив
дела с поступлением дочери, уехала с детьми отдыхать к
Азовскому морю в пансионат, непритязательный и уютный,
расположенный на самом берегу моря, зелёный и тихий, с
чистыми песчаными пляжами, где однаяеды Виктор уже
отдыхал вместе с семьёй. В это же время он получил письмо
от Инны, а затем сам позвонил ей по телефону, благодарный
за её участие, за дни, проведённые рядом с ним, но вместе с
тем постарался не давать ей повода для особых надежд, сам
не понимая — зачем.
Однажды друг, с которым они ранее долго вместе
работали и дружили семьями, пригласил его на субботнее
вечернее торжество, обещав, что не будет ни пышности, ни
большого количества гостей, и Виктор не отказался от
приглашения, обычного в их отношениях, знакомый со
многими родными этой семьи. С самим же Женей
Колычевым он познакомился в Челябинске, куда, только
начав работать, они были направлены на учебу по
специальности; и дружба их была по-настоящему мужской,
без обид и притязаний, с безусловно решаемыми
разногласиями, если те случались между ними. Позднее
Виктор и Вера познакомили его с Анной, подругой Веры, а
те, поженившись, теперь воспитывали двух дочерей-
подростков; день рождения одной из них они и справляли в
этот раз.
Колычевы встретили его радушно, а девочки наперебой
интересовались детьми Виктора, с которыми были дружны, и
больше всего их интересовало то, как Наташа поступила в
институт, очевидно, по той простой причине, что уже сами
задумывались над этой перспективой. Гости ещё не
собрались, и он, развлекаемый детьми, разглядывал книги на
полках шкафа; многие из них уже были ему знакомы, но
появились и кое-какие новинки. Его внимание привлек томик
Эсхила — произведения, ещё не встречавшиеся ему до сих
208
пор, и он открыл книгу, увлекшись её просмотром, между
тем как дети ушли на кухню по зову матери. Перелистывая
книгу, он вдруг обнаружил несколько долларовых купюр
между её страницами и незаметно подозвал друга, передав
ему книгу.
— Да ты что?! — воскликнул тот полушёпотом. — Это