Юноша улыбнулся.
— Грандмастер Янь, не стоит себя так принижать. Хоть я и не особо сведущ в великом пути, который зовется Дао алхимии, одно я знаю точно: победа может быть одержана только в бою. К тому же я много лет здесь не был и хотел бы предаться приятным воспоминаниям. Грандмастер Янь, почему бы вам с грандмастером Чжоу не сразиться в дуэли алхимиков?
Он даже не пытался скрыть исходящую от него древнюю ауру. Пока он говорил, его глаза скользили по толпе, пока не остановились на четырех главных старейшинах.
— Ох, как вы выросли.
Эта фраза многих на площади поставила в ступор. Трое незнакомцев появились слишком внезапно, при этом старик точно был практиком из Западной Пустыни. Город Святого Снега давно уже настроил защитный барьер так, чтобы ни один тотемный практик не мог пройти сквозь него. И всё же этих троих он с легкостью пропустил. Этот факт и слова человека по фамилии Янь породили в головах людей на площади огромное множество вопросов. А слова юноши вообще придали незнакомцам ореол таинственности.
Старейшины клана Леденящего Снега выглядели очень серьезно, особенно первый старейшина. С появлением юноши на его лице без труда угадывалась нервозность и даже недоверие. Что до остальных старейшин, они с подозрением смотрели на юношу. Всё потому, что они почувствовали в нём ци их клана.
— Ты... — выдавил первый старейшина.
Янь тем временем отрицательно покачал головой. Похоже, он был не согласен с предложением юноши. Не обращая внимания на остолбеневших после слов юноши практиков, он еще раз сложил ладони и низко поклонился Чжоу Дэкуню.
— Грандмастер Чжоу, я не вижу смысла в состязании по алхимии. Но у меня есть крохотная просьба, — он нагнулся еще ниже, — не могли бы вы показать переплавленную вами пилюлю и позволить мне насладиться её величием? Что скажете?!
Сердце Чжоу Дэкуня бешено застучало. На его губах играла улыбка, но внутри он едва сдерживал подступающие слезы.
— Эм... о какой пилюле идет речь?
Мэн Хао сухо покашлял, но ничего не сказал.
Глава 362. До сих пор не веришь
Янь долго ждал, но, не получив от Чжоу Дэкуня даже кивка, еще раз сложил ладони и поклонился. Он предельно искренне вновь обратился к нему:
— Грандмастер Чжоу, знаю, что моя просьба слегка бестактна. Но ради нашей общей любви к великому Дао алхимии я готов отдать вам лично приготовленную мной пилюлю, только чтобы получить шанс взглянуть на вашу.
Его культивация находилась на стадии Зарождения Души, поэтому такое подобострастие демонстрировало глубину его ревностного служения Дао алхимии. Зрители резонно полагали, что Чжоу Дэкунь покажет себя с крайне эгоистичной стороны, если после этого не даст ему взглянуть на пилюлю. Всё-таки он попросил очень вежливо, и ему только хотелось взглянуть на пилюлю. Он даже предложил свою пилюлю в качестве платы. Лицо Чжоу Дэкуня медленно бледнело, только он собирался ответить, как Янь нахмурился.
— Грандмастер Чжоу, — сказал он серьезно, — я всего-то и прошу, что взглянуть на пилюлю. Неужели вы откажете мне в такой простой просьбе? Грандмастер Чжоу, не беспокойтесь. Я никогда не нарушу собственного слова! Я только хочу взглянуть на эту чудесную пилюлю!
Мэн Хао моргнул, но ничего не сказал. Уголки его губ изогнулись в слабой, слегка смущенной улыбке. Любому такое количество похвал польстило бы. Но с каждым новым поклоном Чжоу Дэкуню всё меньше нравилось, куда всё шло. Стиснув зубы, он решил отбросить осторожность. Ситуация уже вышла из-под его контроля. Он вытащил из бездонной сумки целебную пилюлю и бросил Яню. Тот с восторгом осторожно поймал её обеими руками. Он сделал глубокий вдох и зажмурился, чтобы успокоиться. Он выглядел как человек, собирающийся в святое паломничество. Пока Янь восторженно разглядывал пилюлю, юноша, который всего парой слов умудрился заставить четырех главных старейшин клана Леденящего Снега занервничать, задумчиво огляделся.
— Я чувствую ауру отца, — сказал он с улыбкой, — кто бы мог подумать, что он всё еще жив. Правда слабее этой ауры сложно что-то представить. Похоже, отец еще спит.
Первый старейшина никак на это не отреагировал, но вот трое других переменились в лице. Они внезапно вспомнили об одном давнем случае, считавшемся запретной темой в клане.
— Ханьсюэ Цзун! — резко крикнул первый старейшина, гневно смерив взглядом юношу.
Этот окрик словно оглушительный хлопок ударил по ушам трем старейшинам и собравшимся на площади членам клана. Они пораженно и с некоторой долей недоверия уставились на него, явно припомнив тот давний случай. Внезапно в толпе практиков из клана Леденящего Снега поднялся шум.