В этот момент из-за городских стен послышались крики. В небе вспыхнули лучи радужного света, а на земле появилось целое море диких зверей. В воздухе поблескивали магические формации, накрыв собой область вокруг города своим сокрушительным давлением.
Практики на площади пораженно уставились вверх. Четверо главных старейшин выглядели крайне скверно. Появление Ханьсюэ Цзуна означало, что в их защитных приготовлениях теперь появился серьезный изъян. Времени исправлять его у них не было. Они не могли понять, почему он дает им три месяца, но, даже если это ловушка, у клана Леденящего Снега не осталось другого выбора, кроме как в неё запрыгнуть. Им были нужны эти три месяца.
При виде перекошенных лиц главных старейшин клана Леденящего Снега Ханьсюэ Цзун расхохотался.
— Но обстоятельства изменились. Грандмастер Чжоу отказался показать свою целебную пилюлю. Если господин Янь не против, то почему бы нам не провести небольшое состязание между молодежью. Тогда грандмастер Чжоу увидит, что Дао алхимии господина Яня достоин, чтобы его принимали всерьез.
Первый старейшина смущенно потупил глаза, поведение Чжоу Дэкуня его порядком злило. Второй старейшина испытывал похожие чувства. Изначально они с готовностью приняли на веру слова Чжоу Дэкуня о том, что он истинный грандмастер. Но сейчас он почему-то отказывался продемонстрировать свои навыки и пытался заставить сделать это другого человека. Они не знали, что делать в таком случае. Первый старейшина нахмурился и мысленно обдумал ситуацию. Наконец он вздохнул и посмотрел на Мэн Хао.
— Юный друг, мы вынуждены просить тебя переплавить пилюлю. Относительно Гусеницы Леденящего Снега, мы сможем провести повторные переговоры, когда всё уляжется. Что скажешь?
Мэн Хао улыбнулся. Ему не хотелось, чтобы Чжоу Дэкунь потерял лицо. Но, когда дело касается Дао алхимии, он без колебаний унизит любого, особенно самопровозглашенного алхимика из Восточных Земель. Поэтому он ответил на просьбу первого старейшины кивком. Но Янь сразу же раздраженно скривился. Очевидно, он заключил, что грандмастер Чжоу сомневался в его Дао алхимии и таким способом хотел его проверить. Холодно хмыкнув, Янь покосился на Мэн Хао, а потом на Чжоу Дэкуня и сказал:
— Мое имя Янь Сун с горы Алхимии, что в Восточных Землях.
Это было формальное приветствие перед началом алхимической дуэли. Несмотря на то, что его противником являлся Мэн Хао, Янь Сун всё равно рассматривал это как дуэль с Чжоу Дэкунем. Старик Чжоу про себя невесело рассмеялся. Он был в полнейшем смятении. По его мнению, весь сегодняшний день превратился в одно большое недоразумение. Но сейчас его было не разрешить. Выражение лица Мэн Хао не изменилось. Он сделал глубокий вдох собираясь представиться, как того требовал этикет, но Янь Сун оборвал его взмахом своего широкого рукава.
— Можешь не представляться, — сказал он, — мне не интересно ни твое имя, ни откуда ты. Просто постарайся выложиться на полную, мне нужна твоя лучшая пилюля, ладно?
От такого пренебрежительного отношения Мэн Хао нахмурился. Янь Сун поднял руку. Над ней уже парила алхимическая печь. Внезапно на его ладони вспыхнуло пламя. Это было непростое пламя, а огонь его Зарожденной Души. Только практики стадии Зарождения Души с душой, наделенной атрибутом огня, могли создать такое пламя. Оно было красновато-оранжевым и настолько горячим, что вокруг него задрожал воздух. Пару мгновений спустя алхимическая печь накалилась до красна. Янь Сун достал из бездонной сумки несколько крохотных кисетов[2], наполненных различными порошками. Он отмерил несколько порций порошка и засыпал его в алхимическую печь. Мэн Хао на это лишь слегка прищурился, а Чжоу Дэкунь громко втянул полную грудь воздуха. "Он не переплавляет пилюли из трав..."
— На горе Алхимии в Восточных Землях мы не переплавляем пилюли из трав, — словно прочитав его мысли, невозмутимо сказал Янь Сун. — Мы используем в качестве основы пять элементов[3]. Мы берем объекты, которые соответствуют пяти элементам и превращаем их в порошок, который в дальнейшем используем для переплавки пилюль. Это истинный великий путь Дао алхимии!