— Отлично, мы на месте, — сказала Фан Юй, — в этот раз пришли только три члена клана Фан. Я извещу остальных, чтобы они случайно не выбрали это место. Это труп ученика с довольно высоким статусом во внутренней секте. Хотя он и не ученик конклава, но предыдущие поколения практиков клана Фан рассказывали, что у этого человека очень много друзей. Если ты всё сделаешь правильно, то точно сможешь добыть немало ценного. — С этими словами она вынула нефритовую табличку и передала Мэн Хао.
— В ней записаны семь путей, которые избрали члены клана Фан прошлых поколений. Всё, что они сказали или сделали. Поскольку временной период точно неизвестен, содержание этой таблички, возможно, и вовсе тебе не пригодится. Хотя ты всё равно можешь изучить содержимое.
Фан Юй огляделась, а потом двинулась вперёд. Пока они шли, Фан Юй перешла к более практичным объяснениям:
— Внимательно смотри, каким путём я иду. К примеру, видишь здесь? Это защитная магическая формация, причём весьма прочная. Она может обезопасить тебя.
— О, не трогай это! Здесь скрытое сдерживающее заклятие!
— И это тоже не трогай.
— Жди здесь, пока не догорит палочка благовоний. Внимательно следи за тенями на земле.
Мэн Хао кивал в ответ на её предостережения. Его подозрения относительно Фан Юй продолжали расти, особенно когда он понял, что она действительно ничего от него не скрывает.
Они окольным путём добрались до центра руин. Через несколько часов наступил полдень. Мэн Хао неожиданно остановился и посмотрел куда-то вдаль. В центре каких-то развалин в воздухе парила нефритовая табличка, испускающая яркое голубое свечение. Кроме того, её окружало множество потоков магических символов. Выглядело это очень красиво.
На нескольких дюжин метров, окружавших табличку, поблёскивали сдерживающие заклятия.
— Даже не думай об этом, — словно прочитав его мысли, сказала Фан Юй, — с самого первого оказавшегося здесь члена клана Фан вплоть до сегодняшнего дня никто так и не смог пройти через эти сдерживающие чары. Если приглядеться, то нетрудно заметить, что даосская магия в этой нефритовой табличке находится среди тысячи самых могущественных наследий и божественных способностей, — говоря это, она с печалью смотрела на нефритовую табличку. — Видишь вон те трупы рядом с сиянием? Немало глупцов из прошлых поколений поддались жадности и попытались пробиться через сдерживающее заклятие...
На это Мэн Хао спокойно кивнул. Он уже давно заметил, что некоторые трупы отличались от погибших членов секты Бессмертного Демона.
— Сколько раз открывался древний мир Бессмертного Демона? — внезапно спросил он. — Есть ли шанс, что кто-то из членов секты ещё жив?
— Нет, — ответила Фан Юй, покачав головой, — все мертвы. Никто не выжил, если не считать тех, кто успел спастись до катастрофы. Хоть всё и произошло давным-давно, древние записи недвусмысленно говорят, что секту буквально стёрли с лица земли.
— Если он открывается каждую тысячу лет, почему нельзя просто остаться здесь? — последовал очередной его вопрос.
Фан Юй, похоже, ничуть не удивил этот вопрос.
— Единственные, кто могут остаться, — это мертвецы. Остальные будут отправлены обратно домой, когда мир закроется. Не удивляйся, откуда я это знаю. Я задавалась этим же вопросом. И ответил на него единственный член старшего поколения в клане, который лично был здесь в прошлый раз.
Мэн Хао больше не задавал вопросов. Он молча последовал за Фан Юй. В этот раз они шли около двух часов, пока не достигли одного полуразрушенного дома. Оглядевшись по сторонам, Фан Юй вынула нефритовую табличку и раздавила её. Дом начал расплываться в воздухе, а потом и вовсе исчез. На его месте на самом деле находился огромный кратер. Это совершенно не удивило Мэн Хао. За время их путешествия он видел, как Фан Юй проделывала нечто подобное семь или восемь раз. К тому же она постоянно проверяла: нет ли за ними слежки. На дне кратера лежал труп. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что на нём не осталось ни мускулов, ни крови. По сути, это была мумия, чьё лицо было обращено к небу. Похоже, последнее, что он видел перед смертью, было небо. Даже спустя столько веков, на его лице по-прежнему угадывался страх и одиночество.