Звук переплавки целебных пилюль сперва звучал просто и неярко, но потом в нём появились эмоции. Он нёс с собой мысли и чувства Мэн Хао, словно у него появилась своя собственная жизнь, свой дух. Эта музыка превосходила все звуки, на которые была способна природа. Всё-таки самым сильным чувством всегда была и будет любовь... И, хотя романтическая любовь прекрасна, она бледнеет в сравнении с самозабвенной любовью семьи.
Со временем ученики третьего и пятого пика тоже услышали песнь переплавляемых пилюль. Она не требовала объяснений. Услышав её, люди прекращали заниматься культивацией и молча поднимались на ноги. Песня напомнила им об их отцах. Всё больше и больше учеников умолкали, слушая, как их обволакивает мелодия, воскрешающая давно забытые воспоминания.
«Отец рядом, у него во рту трубка, а лицо покрыто морщинами. Он повернул ко мне голову и улыбнулся той самой улыбкой, что всегда успокаивала меня, и нежно взъерошил мне волосы.
В солнечных лучах я сижу на плечах отца и мне кажется, что я парю высоко в небе. Как же я радостно смеялся. Тогда я не знал, что мой смех был настоящим счастьем для отца.
Я не хочу видеть, как его сильные и крепкие руки постепенно слабеют и покрываются морщинами...»
Услышав песню, Ван Лихай сразу же вышел из медитации. Вглядываясь в темноту ночи, он вспоминал о своём строгом отце.
Хань Бэй чувствовала, как её сердце разрывается на части. Она склонила голову, вспомнив своего отца и как он хромал, когда они много лет назад вместе гуляли по секте Чёрного Сита.
Вскоре песню услышали на втором и шестом пике. Её переполняла отцовская любовь, настолько сильная, что её невозможно было развеять. Даже самые злые люди на Небе и Земле невольно предались бы воспоминаниям, услышь они эту песню.
«Я помню, как ты поднял на меня руку и как я разгневанно посмотрел на тебя в ответ. Я оттолкнул тебя и ушёл, громко хлопнув дверью, так и не увидев, как ты задрожал, не увидев разочарования в твоих глазах.
Одной дождливой ночью я слёг с серьёзной болезнью. Я открыл свои помутневшие глаза и увидел твою склонённую седую голову перед статуями богов, как ты молился, чтобы мне стало лучше. Ты продал всё, что у тебя было, чтобы я полностью излечился.
Увидев это, мои руки задрожали, а сердце защемило от боли. Я хотел открыть рот и сказать...
"Отец, я был неправ"».
Песня переплавляемых пилюль достигла первого и седьмого пика. Её было слышно на всех первых небесах секты Бессмертного Демона. Её слушали все: ученики внешней секты, внутренней секты, конклава, старейшины... все. Эта песнь затронула самые тонкие струны души даже самых могущественных людей в мире — бессмертных, заставив их вспомнить прошлое.
Был сотворён резонанс, были разбужены воспоминания. В этот миг во всей секте не было слышно ни звука, кроме одной единственной песни... Люди слушали её и вспоминали о прошлом.
Парагоны первого, второго, третьего, пятого, шестого и седьмого пика... все шесть парагонов сейчас слушали песню. Все они с печалью смотрели на четвёртый пик. Они видели, что Мэн Хао переплавляет пилюли, слышали его беззвучный голос в песне. Даже парагон, который больше всех не любил Кэ Цзюсы, тяжело вздохнул.
— Он... наконец вырос. Брат Юньхай... я желаю тебе... счастливого пути.
В этот момент в секте Бессмертного Демона раздался ещё один звук. Звук колоколов... погребальный звон...
Глава 596. Масло закончилось, лампа высохла
На втором пике Сун Цзя опёрлась на сосну, её безучастный взгляд был направлен в сторону четвёртого пика. В какой-то момент в уголках её глаз навернулись слёзы и побежали по щекам, оставляя за собой горячие дорожки. Песня целебной пилюли слой за слоем окутывала её сердце, медленно пробуждая воспоминания.
Образ её отца, образ её самой...
Некоторые звали её жемчужиной на ладони[1]. Сун Цзя до сих пор не забыла, что она... была жемчужиной на ладони её отца.
Мерная песнь целебных пилюль разносилась эхом по первым небесам. Она затронула сердца миллиона людей, даже Фан Юй. Она задумчиво сидела, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Девушку одолевали волнение и воспоминания. Воспоминания об её отце: образованном, мягком и в то же время очень строгом. Песнь напомнила и об её детстве со всеми приятными и милыми сердцу моментами. Взволновала её песня четвёртого пика, потому что она ясно слышала исходящую от мелодии любовь Мэн Хао к семье, к человеку, который не был его отцом.