Долго шлёпая босыми ногами вдоль линии прибоя по проседающему песку, он брёл до самого края пляжа, где обрывалось лежбище туристов и в воду вдавалось вздыбившееся скальное основание. Чёрные базальтовые складки, зализанные волнами, не были острыми, и на них можно было забраться и, ловко балансируя, продвинуться на несколько десятков метров. Там прятался маленький закуток размером десять на десять шагов, укрытый с трёх сторон каменными стенами. Хитч, спрыгнув, садился на мелкий золотистый песок и замирал на несколько часов, неотрывно глядя на простиравшийся перед ним океан. Он смотрел, как волны набегают на берег и откатываются обратно, и ни о чём не думал, ничего не вспоминал, ничего не хотел. Он сам становился на время этими волнами, этим песком, ветром, птицами, водой и небом. А того, что в обычной жизни он по привычке называл Хитчем, в этот момент нигде не было, ни снаружи, ни внутри.
Тень от скалы за спиной, в которой он укрывался, постепенно укорачивалась и исчезала, нещадно жгло макушку светило, по спине тёк пот. Тогда Хитч поднимался и брёл обратно в город. Там он обедал всегда в одном и том же ресторанчике, заказывая блюдо дня. Потом возвращался в берлогу и заваливался спать. Когда сиеста заканчивалась, он вставал, умывался и опять шёл к океану, чтобы посмотреть, как пунцовый диск светила медленно, но неудержимо уползает за горизонт. На пляже в эти моменты всегда было многолюдно: кто-то просто сидел на песке, как Хитч, кто-то танцевал или пел, кто-то медитировал. Досмотрев закат, Хитч покидал пляж, двигаясь в толпе туристов, как рыба сквозь водоросли, шёл в бар «У Барри», садился на крайний слева стул у стойки и заказывал коктейль «Змеиная кровь».
Мягчайший бонвильский климат маскировал смену времён года. Просто бывало чуть жарче, чуть прохладнее, иногда моросил лёгкий ласковый дождик. Раза три или четыре случался шторм, который не позволял спокойно посидеть на берегу, и в эти дни Хитч был раздражителен, плохо спал, ночью в голову лезли те воспоминания, от которых он сбежал на эту далекую планету. Он давно потерял счёт дням, неотличимым друг от друга, как волны океана. И вдруг, в очередной раз заказывая в баре очередной коктейль, он услышал, что это уже его пятисотый заказ. Само слово «пятисотый» поразило и даже почему-то напугало его. Оно означало, что Хитч ходит к Барри уже больше года, тогда как ему казалось, что он живёт в Бонвиле месяца два-три от силы. Этого года как будто бы и не было в его жизни, а значит не было и самого Хитча. В голове начала формироваться смутная мысль, будто он на год умер, а сейчас вдруг воскрес, вдруг очнулся… Но додумать её Хитч не успел, потому что в бар ворвались пять бандитов. Хитч моментально переключился в боевой режим и раскидал их, даже не сбив дыхания. Но когда последний враг, отлетев, шмякнулся о стену и сполз безжизненной массой на пол, Хитч ощутил себя по-настоящему живым. Он был действительно активный и действующий. Прежний. Больше всего это ощущение было похоже на пробуждение ото сна. И Хитч совсем не хотел заснуть снова. Впрочем, ему бы уже и не дали. Псы уже шли по его следу. Связываться с ними не стоит. Однако прежде, чем покинуть гостеприимный, но усыпляющий Бонвиль, надо сделать доброе дело.
И для начала Хитч решил навестить магазинчик сувениров Клаакса. Эта лавчонка в нарушение всех законов логики пряталась в самом нищем районе Бонвиля, куда вездесущие туристы не забредают даже случайно, потому что жители района не могли себе позволить такую роскошь, как страховка, которая оплачивает регулярные полицейские патрули или хотя бы системы видеонаблюдения на улицах. Сканер на входе с подозрением просветил Хитча, и после этого двери разъехались, впустили ночного гостя и быстро схлопнулись за его спиной. Хитч очутился в торговом зальчике, где чахли никому не нужные сувениры (голомодели рыбацких лодок, панно из ракушек и прочая пыльная дребедень), такие ветхие, что, казалось, могут рассыпаться от одного лишь взгляда. Через пару секунд к нему вышел Клаакс. Несмотря на очень позднее время он не казался только что проснувшимся. Сухой и тощий, ростом по пояс великану Хитчу Клаакс был затянут в глянцево-чёрный костюм из квазикожи. По бокам большой идеально лысой головы торчали крупные хрящеватые уши. Глаза прятались за круглыми зеркальными стёклами пенсне. Лиловые губы сжаты в недовольную гузку. Хитч ещё в прошлый раз, когда они только познакомились, подумал, что Клаакс — или бракованный экземпляр или из какой-то экспериментальной генетической линии. Сейчас он вспомнил эту свою прошлую мысль.