Рика помнит, как громко смеялся младший Картер.
Оказавшись снова в одиночной камере, Рика успела подумать не только об этой семейке, которая испортила и продолжает портить ей жизнь.
Она вспомнила сестру.
Их извечные ссоры, психи, доносы родителям друг на друга…
Рика чувствовала вину, сидя на холодном полу и смотря в такую же холодную стену.
Она ведь ни разу, по-настоящему, не плакала из-за Наоми.
Может, просто её душит вся эта ситуация и пока нет места эмоциям?!
На самом деле, Рика не собирается сдавать Карину.
Просто не хочет портить ей жизнь. Пусть будет испорчена одна, а не две.
С одной стороны, ей должно быть плевать на женщину из «пятиугольника», ведь не она первая начала всё это устраивать, так пусть бы и наказание несла справедливо, а не в одну каску.
А с другой стороны, может, Картер поймёт, как поступила, если выйдет из воды чистой? Или же таким людям глубоко наплевать на всех, кроме себя?
Рике тоже плевать на себя, раз уж на то пошло.
О друзьях девушка старалась, вообще, не думать, так как она и перед ними виновата.
В её голове только Картер — тот человек, перед которым она не чувствует себя измазанной дерьмом.
Она чувствует себя нормально. Иногда, даже хорошо…
Несмотря на их нынешние дрязги.
Снова проходит несколько дней неведения.
Рика могла бы сбиться со счёта, но старается царапать цифры на спинке кровати каждое утро.
Утро…
Она тоже не знает, когда оно наступает, но спасибо биологическим часам, они подсказывают.
Рика не знает, что её теперь ждёт. Ведь допрос был скудный и пока только один. Картер всё-таки не адвокат, который мог бы защищать её интересы в суде, но также она не может пока сказать о точной мере наказания.
Рика готовится к самой худшей.
Если в её камере установлено видеонаблюдение, они наверняка в шоке от её спокойствия.
Чтобы держать себя в руках, девушка часами сидит в позе лотоса и медитирует, а затем делает какие-то упражнения для поддержания физической формы.
Она уверена, что будет качком до судебных слушаний.
О… знала бы она, кто за ней наблюдает.
Прямо из дома.
Карина снова на кухне.
С одной стороны у неё ноутбук со скрытой камерой и Рикой… а с другой стороны снова книга чёртовых рецептов.
— Феликс! Иди пробуй?! — женщина аккуратно подцепила оладушек вилкой, из которого на пол полилось масло и положила его в собачью чашку.
Она пыталась заставить его поесть, но пёс только смотрел на неё, в свою чашку и понимающе скулил. — Даже чуть-чуть не хочешь?
Карина взяла один для себя, но откусив маленький кусочек, тут же выплюнула обратно.
Соль хрустела на зубах и было чересчур много масла.
— Да, ты прав. Это нельзя есть, — женщина швырнула всё в раковину, прежде чем уйти к себе в комнату.
Это была уже попытка четвёртая, но всё равно ничего не выходило. Карина всерьёз задумалась, что кухня не для неё.
Она взяла с собой ноутбук, а потом и вовсе поставила его на колени.
«Что не так с этой Рикой? Она же может не выйти из тюрьмы… или умереть, если возьмёт всю вину на себя. И ведёт себя так, будто это, действительно, сделала она. Придётся вмешаться, пока мне не пришлось убить ещё одного человека».
Карина не могла дождаться утра, чтобы позвонить господину министру на домашний.
Она не знала, как его обрадует то, что она собирается сказать, но решение уже принято. И это то единственное, в чём отец её не остановит.
— Алло, папа?! Привет!
— Здравствуй, Карина. Ты позвонила слишком рано, я поздно лёг спать.
— Я просто скажу и спи дальше! — нечаянно Карина повысила голос.
— Что за тон, милая моя? Разве тебя так учили разговаривать с отцом?
— Мне тридцать пять.
— Но ты всё ещё моя дочь и всегда ей будешь. Даже на том свете, — мужчина посмеялся сонным голосом. — Что ты хотела?
— Я собираюсь вернуться на службу. Ты был прав, я не должна была возвращаться оттуда. Там моё место, — сначала Карину напрягала тишина, но позже она услышала голос отца. Он заметно потеплел.
— Должен признать, я удивлён. Что ты хочешь, чтобы я сделал ради этого?
— Ри… Фредерика Браун, закройте её дело, папа.
— Она виновна, милая моя девочка. Она и получит своё наказание.
— Ну, нет же! Всё это сделала я. Подставила эту девушку со взрывом, организовала ей побег, украла твою флешку… Она незаслуженно собирается нести наказание.
— Обо всём, кроме флешки, я знаю. Но зачем тебе нужна была секретная информация обо мне? Ты же знаешь, что я не идиот, носить что-то особенно важное в кармане брюк.
— Это было для неё. Чтобы она поверила в важность и силу той информации.
— Она открыла пароль?
— Нет, вроде. Я не знаю. И я не знаю, что там было, на той флешке.
— Всего лишь прошлогодние финансовые отчёты. Я собирался посмотреть их дома, поэтому и сбросил на флешку.
— Ты сделаешь то, о чём я прошу? — министр вздохнул.
— Да, но тогда ты не вернёшься домой. Я найду кого-нибудь другого и повешу вину на него, а девчонка будет свободна, если снова не полезет на рожон.
— Не полезет.
— Тогда собирай вещи. Пару дней можешь отдохнуть как следует. А потом, Осман проводит тебя на точку.
— Спасибо.
Каково же было удивление для Рики, когда утром её разбудил охранник:
— Эй, вставай! Или тебе понравилось тут? Может, останешься тогда?
— Куда такую рань? — её злило обращение к ней, как к преступнице, но девушка старалась не подавать виду. Ведь кто, если не преступник может сидеть в камере? К тому же в одиночной.
— Какая рань? Одиннадцать часов уже. День белый, — охранник терпеливо ждал, когда Рика встанет и оденется. — Тебя выпускают, походу. Там настоящего преступника нашли, — на секунду девушка вздрогнула от своих мыслей.
Неужели Карина дала чистосердечное признание?
«Да быть такого не может! Она совсем умом тронулась, если это правда? Но скорее всего, правда… Ведь больше никто и не замешан в этом деле».
Процедура её освобождения занимала около часа.
Пришлось подписать несколько бумаг, что её там не били, не пытали и тому подобное.
Было у Рики желание написать язвительный комментарий по поводу того, что «невиновных» людей запирают в одиночную камеру и чуть ли не привязывают к кровати, но она не стала.
Лучше выйти из этого жуткого места и поскорее, пока есть такая возможность.
Рика никогда не думала, что так сильно обрадуется своим личным вещам. Особенно телефону.
Только она его включила, снова почувствовала себя виноватой перед друзьями. От парней было очень много звонков и сообщений. Даже не нужно было читать их, чтобы понять, как сильно они волновались.
«Идиотка, я же даже не сказала им, куда уезжаю».
Сейчас Рике дико хотелось поесть, помыться и где-нибудь зарядить телефон, а потом она могла бы позвонить ребятам. И извиниться.
Девушка собиралась спрятать почти севший телефон в карман, когда услышала звук сообщения.
Номер был скрыт.
«Иди прямо, до первого светофора, затем сверни направо. Машина — жёлтая Мазда. Жду».
Рика пошла, не раздумывая об опасностях или об идеальном похищении.
Она нафиг никому не нужна, а этот некто в курсе, что её только что освободили.
Значит, это какой-нибудь её хороший знакомый.
Хорошим знакомым оказался Осман, и он действительно сидел на заднем сиденье жёлтой машины.
Рика улыбнулась, подумав о прекрасной конспирации при таком цвете авто.
— Привет! — девушка подала руку для рукопожатия, сев в машину, но рука… так и осталась висеть в воздухе. — Злишься на меня из-за сестры? Значит, я была права. Она созналась?
— Ей это было не нужно. Отец всё знал.
— Крутая у вас семейка.
— Карина собирается сделать ужасную вещь. Поэтому сейчас я везу тебя к ней. Отговори её. Как угодно! Скажи, что не я просил тебя уговаривать, а ты сама, — Рика немного опешила. Взрослый мужчина плетёт языком чёрте что и пытается заставить отговорить его сестру. От чего, блин?