– Нет, дочка, тряпочки те вам молодым пригодятся. А я свои поношу, в них меня и закопаете. Ой, чего я об этом все болтаю?! Настроение тебе порчу… прости. Ты лучше расскажи как Надюшка? Хорошо кушает? Молока хватает?
– Всё вытягивает. Бывает, за ночь раза три просит. Скорей бы уже прикорм начать.
– Это хорошо, хорошо. Пусть растет радость наша. Ох, и в тяжелое время она родилась, почитай как в войну, даже хуже…, – снова принялась нагнетать тёте Даша.
– Готово, носите на здоровье, – Соня протянула кофту, кротко улыбнулась и поспешила домой в коттедж номер двенадцать.
Бесшумно прикрыв за собой дверь, первым делом молодая мама взглянула на детскую кроватку. Малышка, которой недавно исполнилось пять месяцев, сладко посапывала в своей колыбельке.
– Тебя надо в разведчики определить, тихо подкрадываешься, шаг легкий, – улыбнулся Тимур, не отвлекаясь от чистки карабина, – кого встретила?
– Тёте Даше помогла немножко. Ходит в обносках латанных-перелатанных, а новые вещи не хочет брать, для нас бережет.
– Старые люди экономные, есть чему у них поучиться.
– Надя не просыпалась?
– Сопит как сурок. Давай чаю поставим, мне через час на смену.
Соня взлохматила голову мужа и взяла с полки ножницы:
– Тимурчик зарос – не видать из-под волос. Как раз успею тебя подстричь. Стыдно, что у парикмахера муж ходит как леший.
– Под банданой не видно, – Тимур отложил оружие в сторону, поднялся и обнял сзади любимую супругу.
– Ой, мы ВСЁ не успеем. Либо ЭТО, либо стричься, – легкий румянец вспыхнул на лице Сони.
Тотчас проявились милые ямочки на щечках. Эти ямочки свели Тимура с ума при их первой встрече, и с тех пор он продолжал находиться в приятном безумии.
– Я согласен еще денек лохматым походить, – муж запустил теплую ладонь под кофточку Сони.
– Нет, давай вечером. Ты же знаешь, я не люблю второпях.
Одинцов разочаровано выдохнул, смирился и послушно уселся в кресло перед зеркалом. С каждым щелчком ножниц на пол падали густые вихры черных волос. Соня хорошо знала свое дело, ей понадобилось двадцать минут, чтобы привести прическу Тимура в порядок.
– Так гораздо лучше. Красавчик мой! Хочешь, молнии на висках выбрею?
– Зачем?
– Ну… хорошо будет с твоей кличкой сочетаться.
– Флэш это не кличка, а позывной, – поправил Тимур, – молнии говоришь? А давай, прикольно.
Соня взялась за машинку, осторожно выбривая узор. До эпидемии она считалась одним из лучших мастеров в городе, запись к ней в салон шла за месяц.
– Вот, теперь готово.
– Казак в бою должен быть красивым, – ухмыльнулся муж, рассматривая новую прическу.
– Сплюнь! У нас к счастью тихо, пусть так и остаётся…
Но не успела Соня договорить, как раздался осторожный стук в дверь. Женская интуиция мгновенно почувствовала опасность, сердце тревожно защемило.
– Доброе утро. А я тут это… Тимур, дело есть. Давай к Пастырю, – пробасил Егорыч, заглянув в домик.
– Выхожу, оденусь только.
Через минуту мужики бодро шагали в «штаб» – так теперь назывался бывший ресепшен базы отдыха. Тимур Одинцов был достаточно рослый и крепкий парень, но по сравнению с Егорычем выглядел, словно скворец перед орлом.
Быков Василий Егорович оправдывал фамилию. В свои пятьдесят он сохранил молодецкую силу, мог легко погнуть толстый стальной прут или поднять два тяжеленных мешка. Но при этом сложно было найти человека добрее и честнее. В общине все звали его просто Егорыч.
Миновав половину базы, они обогнули бассейн, служивший теперь резервуаром для пресной воды. Штаб располагался у главных ворот, рядом возвели наблюдательную вышку, протянули колючку поверх забора, в общем, укрепились подручными средствами как смогли.
– Егорыч, на кой лях нам такая ванна? Скважина же есть, колонка. А бассейн простаивает. Давай туда карасей запустим? Рыбачить прямо с шезлонгов будем.
– А если что случиться со скважиной и насосом?
– Так ты починишь! Вот прям сейчас рядом инопланетяне расшибутся, так ты и летающую тарелку их подшаманишь с помощью молотка, скотча и мата. Еще лучше прежнего полетит!
– Ну, Флэшка, насмешил! Инопланетяне! Тарелка! Ха-ха-ха, – прогудел Быков.
Голос у него был под стать внешности, каждое сказанное слово вылетало точно из медной тубы. Егорыч носил бороду, а прямые седые волосы до плеч подвязывал очельем – ленточкой вокруг головы. Такого хоть в кино снимай, вылитый былинный богатырь или древний витязь. Но при всей харизме, профессию он выбрал самую рядовую – до эпидемии Быков работал в «Хали-Бали» завхозом, а вернее – мастером на все руки. Они у Егорыча росли откуда надо.