«Новый вид людей… — подумал он, и по его телу пробежала дрожь, которую сейчас никак нельзя было приписать морозному воздуху. — Новый вид, выкованный в адском огне и взращенный на полях, залитых кровью».
— Похоже, салажонок, тебя совсем поглотили заботы, — произнес стоящий рядом Булавен, и звук его голоса после столь долгой тишины чуть не заставил Ларна подпрыгнуть. — Стоишь так, будто тяжесть всего мира легла на твои плечи. Хотя… может быть, не все так плохо? Как, не одолжишь мне одну-две из своих мыслей?
Несколько мгновений притихший Ларн думал, можно ли выразить словами весь тот переполняющий его сумбур из мыслей и чувств, но, когда он уже собирался ответить на вопрос Булавена, оба они вдруг услышали далеко позади грозный гром артиллерийских орудий.
— Хм… Судя по звуку, стреляют «Звери», — пробормотал Булавен, повернув голову в сторону доносящихся залпов.
— «Звери»? — удивился Ларн.
— «Разверзатели», — пояснил Булавен немного рассеянно, — местная модификация «Сотрясателей», только побольше. А теперь будь добр, салажонок, помолчи. Здесь нужно прислушаться…
И тут Ларн услышал, как откуда-то издали до них донесся жуткий пронзительный свист летящих артиллерийских снарядов. По мере их приближения звук становился все громче и громче. Когда же его источник, казалось, был прямо у них над головой, свист снарядов резко изменился, и в момент их финального, несущего смерть подлета к земле достиг ужасающего по резкости крещендо.
— Ложись! — дико заорал Булавен и, схватив Ларна за воротник, неожиданно прыгнул вниз, утягивая того за собой на дно окопа.
Неудачно приземлившись, Ларн со всего маху ударился животом о патронный ящик и, только уже лежа в грязи, понял, что здесь он не один. Дело в том, что разбуженные криком Булавена Давир и остальные также бросились на дно окопа и уже распластались там, обняв землю так крепко, как обнимают только любимых после долгой разлуки. Оказавшись в куче тел лицом вниз, причем каблук чьего-то сапога пребольно давил ему на ухо, Ларн сделал попытку подняться, но тут же понял, что не в силах даже шевельнуться, так как сверху его придавила неподъемная туша Булавена. Впрочем, сколько бы у Ларна ни было вопросов о причинах столь странного поведения новых товарищей, он довольно быстро получил ответ на все. Ужасный свист над ними разом прекратился, и его мгновенно сменили разрывы снарядов, которые дождем просыпались на землю вокруг их траншеи.
— Тупые сукины дети! — проревел Давир, но его крик почти полностью потонул в оглушительном грохоте. — Это уже третий раз за месяц!
Тело Ларна вздрагивало в такт сотрясающейся от многочисленных взрывов земле, и он, закрыв глаза, в ужасе вжался лицом в грязь, хотя его губы не переставали шептать литанию о спасении. Но и во время молитвы в голове у него роилось множество новых вопросов, порожденных гневом и отчаянием. «Как это может быть? — думал он. — Булавен ведь сказал, что это наши пушки. Почему же они стреляют по нам?» Но ответа не было — лишь все новые и новые взрывы да фонтаны грязи, которые без конца поднимал продолжавшийся обстрел.
Но тут, к счастью для них, взрывы вдруг как-то сразу прекратились.
— А ну, живо-живо-живо! Всем из окопа! — истошно закричал Давир. — Давайте быстрее, пока ублюдки не перезарядили орудия!
С трудом поднявшись на ноги, когда другие уже взбирались на заднюю стену окопа, Ларн быстро, как только мог, последовал за ними. Перемахнув через стену, он увидел, что все они рванули вниз по склону, в сторону линии блиндажей, и пробежали уже больше половины пути. Отчаянно бросившись вслед, Ларн поначалу не слышал ничего, кроме шума крови в ушах и бешеного биения собственного сердца. Но затем, медленно и неотвратимо, как в ночном кошмаре, к нему пришло ясное осознание того, что он снова слышит свист подлетающих к земле снарядов и что ему не успеть добежать до спасительных блиндажей.