Насладиться победой Касьяну не дали. С противоположной стороны, за их спинами послышались крики, звон металла и ржание лошадей, а потом в просвет между домами хлынули, отступая, ратники Остея с Фролом, десятник замыкал отступление, отмахиваясь своим полуторником от наседающего на него конного воя.
Глава 12
Событие тридцать четвёртое
— Врёшь, не возьмёшь! — Коська попытался прицелиться во всадника, но тот вертелся, раз за разом норовя сверху достать десятника, и парень плюнул на ратника, и стрельнул в жеребца.
Конь взвился на дыбы и, сделав скачок в бок на задних ногах, упал на живот, подогнув ноги, а потом перевернулся на бок, придавив ногу наезднику. Фрол не подкачал, подскочил к половинке ворога, торчащей из-под коня, и рубанул сверху, как топором. Жеребец в это время дёрнул шеей и Касьян не увидел, куда там десятник попал, но зато увидел, как он ошарашено смотрит на проём между домами, туда втекала целая река всадников. Десятки.
— На ту сторону! На ту сторону баррикады. Перебираемся на ту сторону! — Коська и забыл, что французское слово баррикада неизвестно на русских землях, да и на французских ещё возможно и не существует.
Слово «баррикада» происходит от французского barricade («барьер, препятствие»), которое, в свою очередь, образовано от слова barrique («бочка»). Первоначально баррикады действительно строились из пустых винных бочек, наполненных землёй.
Его поняли, да и сами увидели арбалетчики, что «наши» бегут, а за ними целая конная рать гонится. Завал, из-за которого они расстреляли пешцев корибутцев, не сплошной, и в основном тоже из бочок пустых построен. Только поверх бочек лавки поставлены для удобства стрельбы из арбалета. Перебраться на ту сторону дело нескольких секунд, и это при том, что все дёрнулись одновременно и несколько человек помешали друг дружке, столкнувшись в узком проходе между бочками. Было бы их больше, и этот затор мог бы привести к беде, но десяток человек распихался как-то без последствий. Ратники Остея ещё бежали к ним, а арбалетчики уже открыли стрельбу по всадникам, благо у всех арбалеты заряжены. И хорошо, что все забыли, что Коська их на пятёрки разделил, а так одновременно десяток выпущенных стрел и три свалившиеся подстреленные лошади резко замедлили продвижение ворогов.
У Касьяна арбалет был разряжен и рядом привычного Фрола, подающего ему готовые к применению арбалеты, нет. Пришлось упирать стремя в землю, совать туда ногу и тянуть за шёлковую бечеву. А нет, не растянулась шёлковая тетива, и не ослабли плечи здоровенной конструкции. Тяжело пошло. Но дошло. Парень сунул руку в тубус и… и вытащил последнюю стрелу. Блин! Он же забыл вчера вечером или тубус пополнить или новый взять. Только те стрелы и остались, что вчера не израсходовал. Остальные в доме остались. Это оказывается не кино, где бандиты палят из пистолета половину фильма, даже магазина не меняя. Тут всё по-взрослому, не положил в колчан стрел — нечем стрелять. И даже сакраментальную фразу: «Я подумаю об этом завтра» не скажешь. Без оружия тебя сегодня убьют. Сейчас думать надо, где стрелы взять. Коська паниковать не начал. Пацан четырнадцатилетний, которому только-только пятнадцатый годок пошёл точно бы в ступор впал, но Константину Ивановичу лет побольше.
— Сначала выстрел! — крикнул себе Касьян и выбрал цель. К баррикаде подъезжал на соловом жеребце мощном, высоком явно командир, десятник или сотник, скорее, этих воев. Видно, что и мантия шёлковая и доспех пластинчатый, и конь кучу грошей стоит. На голове не просто русский шишак, а османская ерихонка, как у Коськи. Нда, как у Коськи, только у него в дому сейчас вместе со стрелами. А он сейчас босый, как тут говорят, нет ничего на голове.
Касьян прицелился в лицо всаднику в малиновом плаще. Тот не дёргался, не пригибался, чувствовал себя царём горы. Напрасно. Вжик. Стрела последняя ушла, и нашла себе поживу. Воткнулась в щеку важному господину, и сделала его сразу неважным, пробившись дальше в мозг. Теперь просто труп, медленно заваливающийся с седла на землю, где вскоре и будет зарыт. Ну, а там для червей все равны.
Теперь можно и о стрелах подумать. Коська обернулся к… подчинённым? К арбалетчикам князя Михаила Дмитриевича. Те, чувствуя себя уверенно за завалом из бочек и скамей, вели прицельную стрельбу по всадникам. А вот тем не повезло. Они как бы в западне оказались. Вперёд не поедешь. Там эти бочки, куски плетня, лавки и даже телега одна. Туда на коне не пробиться. Слева овин и забор из врытых в землю стволиков каких-то небольших деревьев. Туда тоже не повернёшь. Забор хлипок и невысок, всего метра полтора, но лошадь через него не перемахнёт. Справа стоят трое саней, одни за другими, а потом коровник, примыкающий к дому. А позади в пространство между двумя домами ломятся, как потерпевшие, всё новые и новые ратники князя Корибута. Нда. А ещё спереди из завала летят стрелы. Много стрел. Десятки. И кольчуги от них не защита.