Ближайший арбалетчик к Коське Анисим. И у него на плече висит колчан со стрелами. Штук десять он уже израсходовал, но если от много берут немножко, то это не грабёж, а делёжка. Коська подскочил к десятнику и выхватил из колчана две стрелы, одну в зубы сунул, а вторую на лавку перед собой положил, и принялся заряжать арбалет. Ох, блин, тяжело пошёл. Вот зачем с ним связался, немецкие же… ай, чего в сотый раз об одном и том же жалеть. Тетива дотянулась до прорези, и парень выдохнул. Некогда радоваться, он положил арбалет на скамью и в канавку аккуратно дефицитную стрелу сунул.
— Есть желающие?
Желающие были. Один из ратников спешился, или его спешили пока Коська патроны искал и перезаряжал автомат Калашникова, и теперь он находился всего в паре метров от парня. Баррикада она же не сплошная, между бочек поднырнуть можно, вот этот хитрец уже и намылился это проделать.
Вжик.
Событие тридцать пятое
Стрела угодила ратнику в грудь, Касьян поспешил, видел же, что он в таком же доспехе, что и сам — пластины железные на груди. Стрела разлетелась на куски, но и ратник пострадал. В Коську уже вот так же попадала стрела. Да, пластина не поддалась, он удар был такой силы, что он на задницу сел. Именно это произошло и с воем вражеским. Он выронил меч и упал на спину. Коська даже обрадоваться успел, что укокошил товарища, но тот закашлялся и начал подниматься.
Ну, теперь кто быстрее. Соревнования, и главный приз — жизнь. Парень упёр стремя арбалета в землю и сунул в него ногу. Хек! Тетива натянулась. Бамс. Дерево арбалета ударилось о дерево скамейки. Бряк. Стрела легла в ложбинку. И тут прямо напротив стремени, оно же прицел сейчас, нарисовалась физиогномия корибутца. Вжик. Стрела впечаталась в лоб ратника. Кость не стальная пластина. Она поддалась. Сильно погасила инерцию, но ратнику и трёх сантиметров, на которые погрузился наконечник короткой толстой стрелы, хватило с избытком. Дружинник по инерции продолжал выпрямляться ещё, но тут душа улетела в… куда-то да улетела. Ноги подогнулись, и ратник рухнул между бочками, чуть затруднив доступ к Коське.
А доступ нужен? Выдохнув и на секунду прикрыв глаза, чтобы в себя прийти парень вновь открыл их и посмотрел сначала вправо, а потом и влево на «своих» арбалетчиков. Все стреляли. Потерь не было… Была потеря! С копьём в плече на земле, прислонившись к саням, сидел Первак. Коська бросился к ратнику. Кольчуга почти выдержала, копьё не насквозь прошло, а лишь на несколько сантиметров, разорвав и разогнув кольца наконечник вошёл в тело. Нужно было… Во всех книгах и фильмах в таких эпизодах говорится, что копьё, нож или стрелу доставать из раны нельзя, кровью изойдёт раненый, а сейчас, якобы, копьё, пусть в данном случае, эту кровь сдерживает. Ну, может и так. От ситуации зависит. Сейчас ситуация была непонятная. Кольчугу снять и перебинтовать плечо не получится, а вот сунуть в дырку корпии, перемешанной со мхом, и потом пустить на рану зелёное пламя, вполне возможно.
(Корпия — это перевязочный материал, который представлял собой отдельные нити, полученные из льняной или хлопчатобумажной (хлопчатой) ткани путём её расщипывания вручную).
Так парень и сделал. Он вырвал копьё из плеча ратника и уложил Первака на спину. Потом из кошеля на поясе достал, в кусок ткани упакованную, корпию и, протиснув этот комок через прореху в кольчуге, сунул в рану, и тут же наложил обе руки и, сосредоточившись на зелёном лечебном пламени, стал направлять его на рану. Сначала запал боя мешал, но постепенно парень успокаивался, и вместо выплесков рваных теперь зелёные огоньки ровными сполохами окружили плечо Первака. Стонавший в забытье Первак затих, только дышать стал с присвистом. Неужели лёгкое задето? Тогда хоть десять человек энергию будут вливать вряд ли поможет. Раненый раньше захлебнётся кровью, чем они сумеют залечить рану в лёгком. Но свист какой-то странный, и хрипов нет. Коська махнул рукой мысленно на эти страхи. Он сделает, что сможет, а там будет то, что будет.
При этом концентрация на зелёной целительской энергии не позволяла не то, что руководить арбалетчиками, но и просто следить за сражением у баррикады. Где-то на самом краю сознания он слышал шум боя. Ржали лошади, звенели мечи и сабли, щёлкали арбалеты. Люди чего-то орали, и вот криков этих было больше всего, больше всех остальных звуков.